Почти военная реакция доктора на предложение, о сути которого он мог только догадываться, пришлась Баранову по душе. Доктор, с его чином коллежского асессора, соответствующим в русской армии званию капитана, и с его военным опытом в период осады Москвы войсками Наполеона, любил не без гордости говорить, что считает себя российским офицером. И эта черта в нём тоже нравилась Баранову. Сегодня он собирался подробно проинструктировать доктора о предстоящей ему миссии на Сандвичевых.
Доктор явился с военной точностью, как и было договорено, ровно в полдень. Зайдя в кабинет, щёлкнул каблуками и доложил:
— Коллежский асессор, доктор медицины и естественных наук Егор Шеффер по вашему приказанию прибыл!
Баранов пожал ему руку и с добродушной улыбкой сказал:
— Так, совсем уж по-военному, Егор Николаевич, не стоит. Не забывайте, что вы всё-таки находитесь на службе торговой компании.
— Я никогда об этом не забываю, господин правитель, — с той же военной чёткостью ответил Шеффер.
— И не надо этого обращения — «господин правитель». Для вас я всегда Александр Андреевич. От ваших военных привычек вам надобно поскорее отвыкнуть. В той миссии, которую я поручаю вам на Сандвичевых, это будет совершенно лишним и вызовет даже ненужные подозрения. Вы всё же человек гражданский, натуралист на службе компании, доктор медицины и естественных наук. Этим и гордитесь. А сейчас присядьте, Егор Николаевич, слушайте меня внимательно, разговор будет серьёзный.
Баранов жестом указал на кресло. Сам предпочёл говорить, расхаживая по комнате. В движении думалось ему как-то лучше.
— Вам, Егор Николаевич, должно быть, известно о несчастном приключении, случившемся с принадлежащим компании судном «Беринг» на Сандвичевых островах, а точнее — на острове Кауаи. Судно было послано для закупок продовольствия, и оное продовольствие было приобретено на острове Оаху. Что-то хотели докупить и на Кауаи, но капитан судна американец Беннет слишком мало думал об интересах компании и, покинув корабль в новогоднюю ночь, отдал его на волю разбушевавшейся стихии. В результате судно было выкинуто на рифы, а, как только шторм утих, груз его был растащен туземцами. Более того, при попустительстве тамошнего короля Каумуалии с корабля, как мне доложили, была содрана медная обшивка, вытащены все медные болты и гвозди. А один только корпус этого судна стоит десять тысяч пиастров. Общие потери я оцениваю не менее чем в сто тысяч рублей. Для компании это немалые деньги, и мы должны потребовать возмещения причинённого нам ущерба. Это и будет вашей основной задачей на островах.
Баранов остановился у окна.
— Вон там, — он кивнул на лежащую внизу гавань, — стоит «Изабелла». На днях корабль отправляется в Кантон. Но по пути зайдёт на Сандвичевы. Судно поведёт шкипер Тайлер. Я упомянул ему, что, возможно, на Сандвичевы пойдёт вместе с ним один из моих людей. Он не возражает. Так даже будет лучше, ежели вы придёте туда на американском корабле. Я вручу вам перед отъездом письмо моему давнему другу королю Камеамеа. В этом письме я рекомендую вас самым положительным образом: что вы опытный врач и натуралист и собираетесь заняться на островах сбором редких экземпляров флоры и фауны, коих там в изобилии. Я прошу короля оказать вам помощь в этой работе на благо науки. В том же письме я выражаю озабоченность по поводу разграбления груза компаний и прошу короля оказать содействие в возврате похищенного груза. Ежели это будет невозможно, я настаиваю на компенсации за утраченный груз поставками компании сандалового дерева, которые должен осуществить на Кауаи король этого острова Каумуалии. По всем делам, связанным с возвратом груза или компенсацией его стоимости, я рекомендую королю иметь дело с доктором Шеффером, уполномоченным действовать по этому вопросу как торговый агент компании. Тон письма достаточно решительный, и я предупреждаю короля Камеамеа, что ежели он окажется не в силах убедить Каумуалии удовлетворить наши требования, то тогда мы будем решать это дело другими методами и будем рассматривать короля Каумуалии за нарушение им законов дружбы и гостеприимства, равно как за оскорбление русской нации, компании и, стало быть, нашего императора, как нашего личного врага, со всеми вытекающими из этого последствиями.