— Правильно, Александр Андреевич, — счёл нужным ввернуть Шеффер. — Я и сам сторонник решительных действий.
— А вот излишне горячиться в этом вопросе вам, Егор Николаевич, не следует, — поучительно сказал Баранов. — Я изложил схему наших возможных действий, имея в виду самые крайние варианты, когда не принесут успеха другие меры. Вы же, повторяю ещё раз, натуралист и должны, чтобы не привлекать излишнего любопытства, вести себя соответственно. Постарайтесь как врач и натуралист завоевать доверие короля Камеамеа. Используйте любую возможность, чтобы быть ему полезным. Неплохо было бы подружиться и с его первым министром, которого за его проницательность и ум на островах называют Питтом, тем самым сравнивая с известным английским министром. Эти люди хоть и ходят нагишом, но имеют собственный королевский двор, и, как и при любом европейском дворе, там действуют примерно те же законы: могут интриговать, могут во всём полагаться на мнение своих любимцев. Даже жёны короля, а их у него, по слухам, то ли пять, то ли семь, отчасти могут управлять планами и намерениями Камеамеа. Постарайтесь войти в доверие и к жёнам, окажите им знаки внимания. Любимая жена короля — Каахумана. С ней будьте особо ласковы и предупредительны. И королю, и его жёнам я пошлю с вами подарки. Для короля я посылаю также серебряную медаль на ленте в честь святого Владимира. Эту медаль вы должны вручить ему в подходящий момент, но так, чтобы ни он, ни проживающие на островах иностранцы не могли истолковать этот жест как знак подчинения его России. Три меньших размеров серебряные медали будете вручать тем людям, коих сочтёте наиболее подходящими в содействии решению наших вопросов. Вам будут выданы и подарки королю Каумуалии: надо постараться сперва задобрить его и расположить к полюбовному с нами соглашению.
Баранов сделал паузу, взял с бюро вырезанную из дерева погремушку и, встряхнув её, вызвал из соседней комнаты конторщика Григория Терентьева.
— Принеси, Гриша, бокалы и бутылочку вина для нас с доктором.
Креол вскоре вернулся с двумя бокалами и уже открытой бутылкой вина. Баранов сам наполнил бокалы, но предлагать тост, как ожидал доктор, решивший, что беседа закончена, пока не стал.
— Это ещё не всё, Егор Николаевич, — продолжал Баранов. — Как только завоюете расположение короля Камеамеа, заведёте с ним разговор о том, что компания, которую вы представляете, хотела бы заключить с ним соглашение о торговле сандаловым деревом, наподобие того, какое заключал он с американцами Дэйвисом и братьями Уиншип. Ежели король пойдёт на это, то имейте в виду, что на последних торгах в Кантоне сандаловое дерево шло по девять долларов за пикуль. С учётом стоимости перевозки груза до Кантона, нам, конечно, было бы интересно, чтобы король уступил этот товар долларов по семь-восемь, не дороже. На торговые цели вы тоже получите кое-какие ценимые на островах товары, а помимо того, тысячу пиастров наличными. Но деньги зря не транжирьте, помните, что у компании лишних нет, а пропажа «Беринга» с грузом обошлась нам, как я уже упоминал, весьма накладно. Последнее. Я надеюсь на присущий вам здравый смысл и смекалку и не хочу, чтобы вы попались в ловушку, которую могут вам расставить, и оказались одураченным. Ловушку же и разные неприятные сюрпризы можно ожидать от обосновавшихся на островах торговцев, прежде всего бостонских. Как только прознают они о желании нашем торговать с Камеамеа, приобретать у него сандаловое дерево, так увидят в вас конкурента и будут ставить вам палки в колеса. Там есть и англичане, и у них своё соперничество с американцами за благосклонность Камеамеа и выгодную торговлю с ним. Когда же увидят они, что и русские в эту игру ввязались, то тут, полагаю, самые неожиданные ходы с их стороны могут быть. Будьте поосторожнее, похитрее. Иным поведением в этом тонком деле успеха не добьётесь. Вы хорошо поняли меня, Егор Николаевич?
— Я слушал вас очень внимательно, Александр Андреевич, и всё хорошо понял. Я буду чётко следовать вашим рекомендациям и вести себя как хитрая русская лиса.
— Вот и правильно, — усмехнулся Баранов. — Что ж, Егор Николаевич, мне осталось сказать вам для ободрения ещё кое-что, но давайте уж выпьем сначала за успех вашего вояжа на Сандвичевы. — Баранов присел к столу, поднял бокал, чокнулся с доктором: — За ваши успехи!
— Ваше здоровье, Александр Андреевич!
— Итак, сначала вам придётся действовать в одиночку. Постарайтесь подготовить почву для решения всех вопросов. А несколько позже к вам прибудет подкрепление, два корабля — «Открытие» и «Кадьяк». Эти суда со всеми их экипажами поступят в ваше распоряжение как моему личному представителю на Сандвичевых. На эти суда будете грузить сандаловое дерево. Сейчас, как вам известно, оба эти корабля находятся на промыслах. Не исключено, Егор Николаевич, что с командиром «Открытия» лейтенантом Подушкиным вы получите от меня дополнительные инструкции. И не забывайте о том, что излишняя говорливость бывает во вред, тем более в обстановке, где каждый будет готов воспользоваться вашим промахом.