Студенческим общежитием оказались двухэтажные кирпичные коттеджи, расположенные в полумиле от административного здания.
— Вы, наверное, все здесь отличники, — с улыбкой обратился Виктор к девушке в белом костюме — Ивон.
— А вам самому, когда вы были студентом, так уж все время хотелось заниматься? — спросила подруга Ивон Джудит.
— Действительно, из того, что мы знаем о вашей молодежи, следует лишь одно — зимой, весной и осенью они денно и нощно учатся, а летом с энтузиазмом работают. Так ли это на самом деле? — невозмутимо спросил Эрнест.
— Конечно, так! — серьезно произнесла, перегнувшись через перила бельэтажа Аня. — Любовь позволяется лишь по специальному решению комсомола, за легкий смех студентов лишают еды и питья на сутки, а за особо громкий ссылают в Сибирь.
— Там даже созданы целые поселения, которые так и называются «Поселки для особо злостных хохотунов», — поддержал жену Виктор.
— Вот видишь? А ты спорила! — торжествующе заметила Ивон. Джудит переводила недоверчивый взгляд с Виктора на Аню и вновь на Виктора. А он, меж тем, продолжал:
— Вы, конечно, знаете о том, что недавно на центральной площади Иркутска публично высекли белого медведя Гришку за то, что он недостаточно громко пел революционные песни.
— Друзья! — Аня сбежала по лестнице в гостиную. — Неужели у вас не хватает элементарного чувства юмора, чтобы отличить правду от неправды, когда вы слышите или читаете что-нибудь о моей стране?
«Одного чувства юмора, пожалуй, будет маловато, — подумал Виктор. Тут, кроме знаний, причем желательно знаний, полученных от первоисточника (в ходе поездки по стране и в результате многочисленных встреч с живыми людьми), неплохо бы иметь хоть немного доброжелательности. А где ее взять, если с детских дней и до самых похорон американцу настойчиво вдалбливают в голову, что хуже советских и Советского Союза нет ничего ни на этом, ни на том свете, ни во всей Вселенной».
— Пожалуй, мы зайдем за вами через полчаса, — объявил Эрнест. — Вам же надо с дороги переодеться, привести себя в порядок. «Эти русские не так просты, — думал он, выходя из коттеджа вслед за Ивон и Джудит. — А на первый взгляд — типичные красные функционеры. Интересно, о чем они сейчас будут шушукаться между собой?».
— Этих мальчиков и девочек хорошо было бы послать на пару недель в международный молодежный лагерь где-нибудь на Волге, или на Украине, или в Молдавии, — говорила Аня, выходя из ванной, где она только что приняла освежающий душ.
Ловко придерживая одной рукой простыню, другой она доставала одежду из чемодана. «Красивая у тебя жена, Картенев», — внутренне разговаривал сам с собой Виктор, бреясь и вместе с тем наблюдая за Аней в зеркало.
«Красивая жена… Красивая… Сердце мое чует, устроят они нам здесь „красивую“ жизнь. Только вот вопрос — как? Прямая провокация? Не думаю. Слишком сонный, слишком вялый кэмпус. В другом уже демонстранты антисоветчики набежали бы толпами. Нет, что-то другое. Впрочем, чего гадать на кофейной гуще? Надо держать ухо востро, быть собранным. Вот пока и все…