— Ах, Господин Дарующий Смерть! — пробасил генерал. Как прекрасно, как великолепно я себя чувствую, передавая вам наши поручения. Как вы полагаете — может ли быть что-нибудь чище «чистой бомбы»?
— Чище «чистой бомбы», ваше превосходительство, может быть только моя совесть.
— О-хо-хо! А-ха-ха! — загрохотал генерал. — Пожалуй, лучше всех об этом может судить ваш сын.
— Действительно, — согласился Почтенный Ученый. — Что мне сотни миллионов этих паршивых европейцев! А тут как-никак родной сын.
— Мы решили наградить вас, — говорил генерал, — медалью конгресса «За спасение недвижимого».
С этими словами генерал поднял со ступенек и вручил Почтенному Ученому полутораметровый плакат. На нем была изображена бомба, которая своим оперением стояла на множестве долларовых ассигнаций. Почтенный Ученый преклонил колено и несколько раз поцеловал плакат. При этом он воскликнул: «Ваше Кровожадное Превосходительство! Я обещаю изобрести и такую бомбу, которая будет уничтожать все живое, но сохранять не только недвижимое, но и движимое».
— Браво! — загремел генерал. — В этом случае мы совершенно категорически обессмертим ваше имя и присвоим вам звание «Почтенного Рыцаря Всех Бомб и Снарядов».
— Да здравствует Пентагон — колыбель добра и цитадель совести! закричал Почтенный Ученый. И да не оскудеет его дающая рука.
— Да здравствует наша наука! — вторил ему генерал. — Она убивает все ненужное и множит все нужное.
Откуда-то сзади раздался колокольный звон. Он нарастал, нарастал и по мере того, как все громче выплескивался на площадь, на ступени лестницы надвигалась процессия. Шедшие в ней были одеты в черное. Шестеро передних несли гроб. Лица у всех были печальные, как и подобало случаю. Вот процессия вышла на площадь и направилась к ее центру. Сидевшие раздвигались, давая ей дорогу. Колокольный звон сменился звуками траурного марша, который звучал тихо, но внятно.
— Кого хоронят? — испуганно спросил Почтенный Ученый.
— Президента, — плачущим голосом произнес генерал.
— За что же его, беднягу? — продолжал Почтенный Ученый.
— За нарушение всех предвыборных обещаний! — плачущим голосом сообщил генерал, и откуда-то из-под его парика на ступеньки брызнули «слезы».
— Какое несчастье! — завопил Почтенный Ученый. — Какое несчастье, Ваше Восхитительное Превосходительство.
— Что еще? — удивленно вопросил плачущий генерал.
_ Если так, сколько же еще предстоит похорон! — вздохнул Почтенный Ученый. — Сколько придется хоронить конгрессменов, сколько сенаторов.
— Губернаторов, — залился слезами пуще прежнего генерал. — А члены Верховного Суда? — То-то будет бум в нашей погребальной индустрии.
Гроб установили в центре площади. Все сидевшие на ней встали, образовав несколько огромных кругов. Двое в черном принесли тонкие сухие поленья, бумажный мешок с углем. Вскоре вокруг гроба занялся костер. Огонь быстро слизнул американский флаг, которым был покрыт гроб. В абсолютной тишине было слышно потрескивание горевшего дерева. Исчезли Почтенный Ученый и генерал. У микрофона теперь стоял Бенджамин Девис, какая-то девушка, несколько церковников.
— Так будет с каждым, кто, в надежде обмануть историю, пытается обманывать собственный народ! — звонко проговорила девушка.
— Ибо мы все знаем и помним слова Авраама Линкольна, — продолжал Бенджамин — «Можно обманывать часть народа какое-то время, и можно обманывать весь народ какое-то время, но нельзя обманывать весь народ все время».
— Долой лжецов! Долой преступных маньяков! — раздались выкрики в толпе. — Долой убийц. Бей их прислужников!
У студентов в руках оказались незаметные до сих пор камни и палки. Вытянувшись в шеренги, демонстранты повернулись лицом к полицейским, которые окружили теперь площадь плотной цепью. раздались слова команды. Камни и палки засвистели в воздухе. В ответ на них полетели гранаты со слезоточивым газом. Разрываясь, они порождали грязно-черные клубы, которые мчались по площади. Крики и стоны неслись со всех сторон. На площадь выскочили четыре полицейских фургона. Демонстрантов пытались затолкнуть в эти машины. Студенты ложились на асфальт. Полицейские тащили их волоком, разбивали в кровь лица, награждали при этом свирепыми пинками. К микрофону подбежали сразу несколько человек в гражданском. Они сбили с ног Бенджамина и его спутницу, подхватили микрофон, понесли его к входу. тут же их окружила дюжина студентов. Драка была короткая, но жестокая. Одному штатскому проломили голову, и он, зажав рану руками, побежал вниз по лестнице и вдоль площади. Кровь заливала ему глаза, его звериный пронзительный крик вырывался из всех других шумов. Девушке сломали ударом кастета ключицу и она, потеряв сознание, повисла на руках Бенджамина. Микрофон был возвращен на свое место и Бенджамин выкрикнул в него срывающимся голосом: