— Мы не хотим повторения Кубы ни у нас под боком, ни на самом краю этого света, — вкрадчиво проговорил сухощавый. Кратчайший путь к этому ликвидация таких, как Кеннеди. Ждем вас через три недели.
— Господа, — Маркетти подошел к выходной двери, повернулся к сидевшим в комнате, — благодарю за оказанную мне честь. Надеюсь, организация будет мною довольна.
— Да поможет вам Бог!
Глава 25
Совещание
Теперь Виктор Картенев засыпал и просыпался с мыслью об отпуске. На его заявлении Бенедиктов написал: «Предоставить сразу после пуска первой очереди Бхилаи». И Виктор считал дни и часы. На работе он забывал обо всем. Но тем тяжелее было вечерами. Виктор часами пропадал на теннисном корте, волейбольной площадке, у биллиардного стола, ходил в гости, ездил в кино.
И чаще, чем прежде, обращался к своему дневнику.
«Из дневника Виктора Картенева:
„…Сейчас пять часов дня. Я уже, как обычно, пообещал, немножко отдохнул, поплескался в бассейне. Впрочем, вода в нем такая теплая, что не освежает тело.
Можно, пожалуй, сказать, что период акклиматизации кончился и я вошел в нормальную рабочую колею.
Как строится мой день?
Встаю в полвосьмого, и — не совсем еще продрав глаза бегом в бассейн. Бритье, завтрак — и к девяти я уже в посольстве. Залпом проглатываю пять-семь газет. Их в Индии сотни. но я смотрю только ведущие газеты на английском языке и составляю ежедневный обзор их. В общем-то они принадлежат трем-четырем крупнейшим монополиям страны. Влиятельных левых газет мало — по пальцам можно пересчитать. Их финансовое положение тяжелое, зачастую просто плачевное. При объеме сорок-шестьдесят полос и тираже тридцать-пятьдесят тысяч экземпляров, ежедневная крупноформатная газета должна иметь в своем штате не менее сорока-шестидесяти человек. А поступлений от продажи газеты едва хватит на содержание одного главного редактора. Я уж не говорю о стоимости бумаги, которая здесь страшно дорога.
Основной доход газетам и журналам дает реклама. Но ведь через сколько мытарств надо пройти, прежде чем ее получишь! Да и какие монополии заинтересованы в том, чтобы давать коммерческую рекламу коммунистической или левой прессе? Вот и получается, что одни газеты задыхаются от рекламы она вытесняет с их полос добрую половину информации, статьи, очерки; а другие, не имея ее, вынуждены жить под вечной угрозой разорения и постоянно организовывать сбор средств для обеспечения своего существования.
Есть промежуточная категория так называемых „независимых“ газет и журналов, которым приходится заигрывать то с левыми, то с правыми, чтобы при подведении баланса получилась некая объективность.
Впрочем, рассказывать о ее величестве Прессе можно до бесконечности…
Итак, обзор прессы готов. Раздается телефонный звонок:
— Товарищ Картенев? Это говорит дежурный по Посольству. К вам тут пришел редактор журнала „Кактус и глобус“ или „Фикус и уксус“ — я никак его толком не пойму. Вы сможете с ним сейчас побеседовать?
— Да, конечно…
Поспешно выхожу в комнату приема посетителей. Навстречу мне поднимается со стула двухметрового роста детина борцовского телосложения, в белом балахоне и с золотой серьгой в левом ухе. Он долго трясет мою руку своими мощными дланями и разражается восточным панегириком — изъявляет симпатии к моей прекрасной стране. Все это обильно сдабривается именами, названиями городов, цитатами из высказываний политических деятелей, писателей. Правда, Гоголь при этом путается с Горьким, Достоевский с Чернышевским, а Волга с иволгой. Минут через десять он переходит к описаниям невероятных мытарств частного журналиста в мире, где „царит дух частного предпринимательства“. Затем я узнаю, что у него большая семья, семь человек детей, что старшую дочь — о, Господи! — предстоит скоро выдавать замуж, а среднему сыну идти учиться — о, Господи! — в колледж.
Затем он мне показывает экземпляр своего журнала, бледное изданьице на двадцати полосах мелкого формата, название которого вовсе и не „Кактус и глобус“ и не „Уксус и фикус“, а „расы и классы“. Размахивая ручищами, он начинает убеждать меня в том, что все люди — братья, что война никому ненужна, что Индия — колыбель человеческой цивилизации и что единственное спасение нашей планеты — в немедленном создании всемирного правительства. Место главы такого правительства должен непременно занять Хрущев, а крупных собственников можно будет, в конце-концов, уговорить поделиться своими богатствами со всеми людьми на Земле. Ради воплощения в жизнь столь благородного идеала он собирается выпустить в следующем месяце специальный номер своего журнала. Вот он и пришел в наше посольство с тем, чтобы выяснить, какую финансовую помощь мы смогли бы ему оказать.