Бодрые звуки оркестра тонут в криках ликующей толпы. Раджан умиляется до слез, тоже что-то кричит, машет руками. И вдруг видит перед собой старую, скромно одетую даму. Она говорит тихо, но он слышит каждое ее слово. Его поражают вначале гримаса боли и страдания на ее лице, а потом и то, что она говорит: «Посмотрите хорошенько на лицо этого Счастливого. У него глаза мертвеца, рот и улыбка, шея и уши. Неужели вы не видите, что это мертвец? Ах, какая ошибка, какая роковая, ужасная ошибка!». И Раджан вдруг понимает, что дама права. «Боги, — молит он. — Вдохните в него жизнь. Он ведь такой молодой, красивый, энергичный!» Вокруг ликует народ. Раджан слышит голос ушедшей далеко-далеко дамы: «Ошибка, Господи, роковая, ужасная…»
Он очнулся от легкого прикосновения к щеке. Отец говорил громко, обращаясь как бы и к Раджану и к вошедшей в палату сестре Христине:
— Ты все-таки не хочешь перевестись в лучший госпиталь?
— Спасибо, папа. Мне хорошо здесь. И так тебе придется оплатить не маленький счет за мое лечение.
— Пустяки, Радж. Выздоравливай.
Раджан отвернулся к окну, чтобы скрыть слезы. Впервые за долгие годы отец называл его как в детстве — Радж. «И грудь жжет, словно сестра Пэтси положила на нее горячую грелку».
Через минуту жжение прошло, и он забылся беспокойным сном на мокрой от слез подушке. Ему снился тот снежный декабрьский день, когда на пятнадцать минут позже обычного на работу пришла его секретарша Лори.
— Что, из-за заносов автобусы запаздывают? — смеясь спросил Раджан. Не иначе как Санта Клаус хочет засыпать своим пушистым серебром весь Нью-Йорк!
Но хохотушка Лори в то утро не была склонна к веселью. «Извините, сэр», — только и сказала она. И, спрятав лицо в ладони, разрыдалась. Полчаса таблетками и водой пытался успокоить он девушку. Ни обычные, испытанные шутки, ни попытки выяснить причину истерики ни к чему не привели. Вскоре она ушла, заявив с порога, что не сможет больше быть его секретарем. Часа через два позвонила мать Лори и хорошо поставленным контральто объявила, что умер ее брат и Лори получила большое наследство от дяди. «Вы знаете, он был не женат и все свое состояние оставил девочке. Так что после рождества мы переезжаем в Калифорнию». «Но почему такая реакция? — удивился Раджан. — Все мы любим своих родственников, конечно. И не обязательно было в такой день ехать на работу». «Вы правы, вы очень правы, — как-то растерянно произнесла мать Лори. — Мы об этом не подумали». Разговор, собственно, был закончен. Раджан ждал, когда женщина положит трубку. А она вдруг устало спросила: «У вас много врагов, господин Раджан?». «Кого-кого?» — переспросил он. «Врагов, — зло бросила женщина. Надеюсь, вам известно такое слово в английском языке?». «Нет, — протянул он. — То есть, слово известно. А насчет врагов не знаю». «Вот как!» — удивилась женщина. «Извините, я не понимаю, какое отношение наличие у меня врагов имеет к вашему переезду в Калифорнию?» — спросил он с едва заметным раздражением. «Никакого, — быстро сказала она. — Вы были очень добры к Лори. И я хочу предупредить вас — берегитесь недоброжелателей. А теперь прощайте».
После рождественских отпусков Раджан поместил объявление в «Нью-Йорк таймс», что ему срочно требуется секретарь-стенографистка, желательно со знанием языков и основ юриспруденции. Когда в день публикации, как обычно, в девять тридцать он вошел в свой офис, он увидел в приемной сразу пятерых девушек. «Претендентки», — почему-то вздохнул он, стараясь не смотреть им в глаза. Вслух сказал с деланым весельем:
— Милые девушки, скорее всего, вам придется тащить счастливый билетик. Место-то всего одно.
— Я этот «счастливый» тащу уже третий год, — с напускной небрежностью сказала бархатным голосом высокая брюнетка, доставая из сумочки пачку сигарет. «Красива, — отметил про себя Раджан, поднося ей зажженную настольную зажигалку. — Боюсь, капризная только. И, кажется, злюка». Он повернулся соседке брюнетки. И не смог сдержать восклицания:
— Беата, ты что здесь делаешь?
— Сэр… — девушка непонимающе смотрела на него.
«О, боги! — думал Раджан. — Бывает же такое сходство. И овал лица, и глаза, и фигура. Разве что моложе года на три. И родинка не на лбу, а на правой щеке». Он было отвернулся, но потом вновь стал разглядывать девушку, бормоча: «Нет, такое сходство, это же неестественно, совершенно неестественно».
— Пройдемте ко мне, — пригласил он двойника Беатрисы так окрестил он тут же девушку.
— Готово, втюрился, — услышал он за спиной голос брюнетки, закрывая дверь. — Славно потянули счастливый билетик! — Джилл Крейдл, представилась девушка, все еще недоуменно морща лоб и, видимо, ожидая от него объяснений.