— Я этого и не подумал вовсе, — с улыбкой отозвался Раджан. Существует на свете такая штука, как объективная истина. Нет, мне другое вспомнилось: как-то Неру сказал, что новостройки свободной Индии современные храмы нашей страны. Его сравнение мне кажется более точным.
— Тем более, что его можно неплохо обыграть в прессе, подхватил Виктор.
— Например?
— Ну, хотя бы так: «Безбожники-большевики усердно помогают возводить новые храмы набожной Индии».
— Пять рупий за идею! — воскликнул Раджан, записывая слова Виктора в блокнот. При этом он в который уже раз за эти дни подумал, что правильно сделал, согласившись на совместную с Картеневым поездку в Бхилаи. Разумеется, правая пресса могла бы без труда «сыграть» на подобного рода альянсе: «красный» дипломат нагло обхаживает буржуазного индийского журналиста. Но когда он рассказал о своих опасениях Маяку, тот оторвался от еще влажной полосы газеты, жестко сказал: «Главное — это то, что у вас чистая совесть, Раджан. Чьи-то возможные сплетни, даже — допустим печатные? Собака лает, а караван идет».
Примерно о том же думал и Виктор Картенев. Когда он рассказал Бенедиктову о своем желании отправиться в Бхилаи вместе с Раджаном, посол его поддержал. «Судя по его репортажам из Бхилаи, опубликованным в „Индепендент геральд“, господин Раджан-младший — честный человек и объективный журналист. Многое в нашей психологии, в нашем советском характере понять ему трудно, это чувствуется. Здесь вы ему сможете помочь. В свою очередь, он знает на заводе все и всех. Так что поездка обещает быть взаимовыгодной». Завершая разговор, сказал: «Желаю успеха в этой вашей первой самостоятельной командировке. Я напишу два письма — главному инженеру Голдину и доменщику Кириллу. Вам их утром передаст дежурный»…
Прозвучал гудок, недолгий и негромкий. Раджан посмотрел на часы, вопросительно взглянул на Виктора:
— Ты не забыл, что сегодня генеральный директор сразу же после обеденного перерыва ждет нас к себе на ленч?
— Отлично! — воскликнул Виктор. — Ты напомнил мне, что я голоден, как шакал.
Теперь джипы едва ползли между цехами, котлованами, пакгаузами, временными административными домиками. Люди были на самом дне котлованов и на крышах высоченных, недостроенных еще зданий цехов, на стенах, на трубах, на дорогах — повсюду женщины с детьми, примостившимися у них на бедре, подростки с лицами взрослых, мужчины, седые, сгорбленные в 35–40 лет.
«Сыновья небес!» — вспомнил Виктор сказанные как-то Неру слова о тех, кто находится на самой низшей ступеньке социальной лестницы Индии. Бронзовые, черные, коричневые, почти белые, они приехали сюда со всех концов страны, говорили на десятках языков и наречий, поклонялись Христу, Будде, Магомету, мудрым богам и прелестным богиням. Но было, было нечто такое, что единило всех этих людей, столь непохожих, столь разных стройка, завод Бхилаи. Юноши и девушки, а их было много, выделялись среди других задорно блестевшими глазами, белозубыми улыбками, громкими, незатейливыми шутками.
Виктор ехал следом за Раджаном. «Десятки и десятки тысяч, — не переставал удивляться он. — Как же низка должна быть здесь производительность труда. Зато занятость, занятость велика. И пусть заработок ничтожен, она не дает умереть с голоду сотням тысяч людей. А сколько понадобится десятков лет, чтобы обеспечить всем индийцам безбедную жизнь. Но ведь этот завод — ступенька к такой жизни».
Люди несли на головах, везли на тачках, тащили волоком корзины с землей, кули с цементом, доски, бревна, инструменты, трубы, листовое железо, рулоны проволоки, передавали по цепочке, длиною чуть не в милю, кирпичи. И сквозь это людское месиво ухитрялись протискиваться караваны ослов и верблюдов, грузовики, автобусы, нескончаемые товарные составы. В воздухе висел неумолчный гул. Лязг металла, людской говор, крик животных, гудки машин сливались в единый мощный голос стройки. И день и ночь над Бхилаи висело мутно-серое облако дыма, пыли и пара…
Генеральный директор государственной корпорации «Индиа стил лимитед» Рамасингх встретил гостей в вестибюле своего обширного особняка. Окна в нем были плотно закрыты тяжелыми шторами. И хотя обычного шума кондиционеров не было слышно, приятно поражала устойчивая прохлада.
По древнеиндийскому обычаю Рамасингх поднес правую руку ко лбу, склонил голову, развел обе руки широко в стороны: «Все, что есть у меня ваше, гости дорогие!». Тотчас двое слуг подали Виктору и Раджану на маленьких подносах небольшие мохнатые полотенца. Они были такие холодные, словно их только что сняли со льда. «Какое блаженство! — Виктор зажмурился, вытирая голову, руки, шею. — Райская благодать в самом эпицентре убийственной, удушающей, адской жары!»