Народ! Есть люди, которые делают политику, и есть те, из кого и кем ее делают. Первых — единицы. Они — идолы. Их лица красуются на газетных и журнальных полосах, смотрят с экранов телевизоров, со стен рабочих кабинетов и заводских цехов. Они призывают с предвыборных транспарантов и значков, требуют, ведут войны. Они живут, в миллиардах умов, в миллиардах миллиардов изображений на камне, бумаге, стекле, полотне, металле.
А народ? Его изображают либо бастующим, либо воюющим. А у русских еще и ликующим…».
Беатриса вспомнила, как неделю назад Роберт Дайлинг выступил в Дели с лекцией о свободе, о демократии, об извечных и священных правах человека. Аудитория была избранная, строго ограниченная — дипломаты третьего мира, аккредитованные в Индии. Говорил он вдохновенно. Еще бы, лучший оратор всего Госдепартамента.
Беатриса улыбнулась: красавчик Роберт, умница Роберт, везунчик Роберт! Как она гордилась своей родиной, слушая его лекцию — ее институтами свободы, ее незыблемыми устоями…
Вот на вопросы отвечает последний экзаменующийся — юноша, одетый в богатые яркие одежды, с округлым женственным лицом и узеньким лбом:
— Билль о правах… Джефферсон… Адамс… Сдача генерала Ли Гранту… Линкольн… Тридцать второй президент… Коммунизм… Железный…
— Что же вы все-таки делаете сегодня вечером, Беатриса? — девушка увидела прямо перед собой угреватую улыбающуюся физиономию своего соотечественника, на его потном лице поблескивают стекла слишком больших очков, неестественно белые зубы.
«И зубы вставные. И глаза. И мозги. Сам плюгавенький, а вещи на нем и у него — большие. Укрыть за ними свою собственную незначительность хочет, что ли? И очки, и часы, и ручка… И портфель… в этот портфель его самого можно уложить!» Беатриса спокойно, молча разглядывала своего коллегу. А он не робел, не ежился под ее взглядом. Нет, он выжидал чего-то, как уже научился выжидать, ухаживая за девушками, зная, что внешностью он не вышел, — подходящего ли настроения, оплошности ли?
Парень переминался с ноги на ногу, заглядывал Беатрисе в глаза. «Кто ее знает, — думал он, — вдруг возьмет и треснет по физиономии!.. Глаз вроде бы потеплели чуть-чуть, а лицо все такое же холодное, надменное».
— Я занята. И сегодня, и завтра, и послезавтра, и, тем более, после-послезавтра, — проговорила Беатриса, выходя из комнаты.
Жара на улице еще не спала. Сев в свой двухместный спортивный «бьюик», она опустила верх и через минуту уже мчалась по главному шоссе, пересекавшему Индию с северо-запада на юго-восток, по направлению к видневшемуся вдали горному массиву. широкое, ровное, без крутых виражей. Встречных машин почти не было. Какое наслаждение лететь в удобной стальной коробке, которая беспрекословно повинуется твоему малейшему движению!
Вечер подкрался внезапно, окрасив все вокруг сначала в голубые, потом синие, и, наконец, фиолетовые тона. Потянуло прохладным сквозняком. Яркие россыпи звезд не приглашала даже огромная оранжевая луна. Она вынырнула из-за далеких, невидимых гор и, деловито оглядевшись и выбрав наикратчайший путь, пустилась вдогонку за ускользнувшим днем.
Раджан сидел на террасе трехэтажного особняка, принадлежавшего дяде его друга — владельцу всех текстильных фабрик в Мадхья Прадеше.
Он приехал в городок на несколько дней по поручению редакции подготовить материал о «Корпусе Мира» в Индии для воскресного приложения к «Индепендент геральд». решение приехать именно сюда пришло тотчас же, как только он из случайного разговора с Тэдди Ластом узнал, что здесь находится Беатриса Парсел. Раджан уже поездил по окрестным деревням, побывал в мастерских по ремонту тракторов, в больницах, в школах — везде, где работали молодые американцы. Впечатлений было много, противоречивых, иногда взаимоисключающих. И не хватало главного — он не понимал, чем обосновано морально создание Корпуса. только для целей разведки? Чепуха. Он видел и убежденных подвижников. И убежденных циников. Всяких. Но первых больше. тогда что же — бескорыстное стремление служить слабому и отсталому? Тоже не то. Общаясь с волонтерами, он пришел к выводу, что многие из них с трудом переносят ежедневные контакты — с цветными, с туземцами, грязными, неграмотными, больными. но все же живут и работают бок о бок с ними почему?
Утром, когда он поделился своими размышлениями с приятелем, тот пообещал пригласить на вечер «прелюбопытную соединенно-штатскую особу». И вот они встретились вновь — Раджан и Беатриса Парсел.