Перед тем, как отправиться на долгожданный ленч, Раджан был в парламенте. Шли дебаты по программной речи премьер-министра Джавахарлала Неру. В ложе прессы Раджан встретился с Тэдди Ластом, делийским корреспондентом «Нью-Йорк таймс», которого в журналистских кругах звали не иначе, как «О'кей».
Когда выяснилось, что оба приглашены на ленч к Дайлингу, решили ехать вместе.
— Что, мисс Беатриса Парсел… она студентка или уже закончила какой-нибудь колледж? — как бы невзначай спросил Раджан, когда они не спеша шли к синему «меркурию» Ласта.
— Я думал, тебя больше волнуют — о'кей! — дела земные, улыбнулся американец, раскручивая на пальце брелок с ключами — миниатюрный череп. Улыбка получилась вымученная.
— А выходит?
— Ну, видишь ли… — начал было Ласт. И вдруг умолк, словно шел по ровному месту и неожиданно споткнулся. «Он так же богат, как и она! Как я об этом не подумал»… — И тут же пришла успокоительная мысль: «Но ведь он же — цветной. О'кей.
Разве Джерри Парсел допустит?!» — Видишь ли, — сказал Тэдди почти радостно, — мисс Парсел — строжайшая пуританка. Насколько мне известно. О'кей?
— Зачем ты мне все это говоришь? Ведь я поинтересовался всего лишь ее образованием.
Этот долговязый, коротко стриженый американец в лоснившемся на солнце легком сером костюме, с синей бабочкой под остроторчащим кадыком, с беспрестанно квакающим «о'кей» раздражал Раджана.
— На всякий случай, — захохотал Тэдди. — О'кей?
Обогнув здание парламента, «меркурий» миновал площадь Свободы, выскочил на широкую зеленую улицу Прогресс народа.
Вскоре въехали через широко распахнутые высокие бронзовые ворота в хорошо ухоженный сад, остановились в глубине его, у парадного подъезда трехэтажной виллы.
«Частенько он здесь, видно, бывает, — думал Раджан, идя за Тэдди по комнатам. — Ориентируется свободно. Как в карманах собственных брюк».
Они миновали просторную гостиную, несколько безлюдных комнат, приемную залу. Везде было чисто. Мебель привлекала глаз изяществом. Картин и статуэток было немного, но подобраны они были со вкусом. «О'кей» подошел к полукруглой двери, вделанной в левую стенку, нажал кнопку. Дверь отворилась, и молодые люди вошли в домашний бар Роберта Дайлинга.
В баре за стойкой — хозяин. Ловко манипулируя шейкером, он сбивал коктейли. Вообще-то американцы шейкеры не признают.
Но Дайлинг много лет прожил в Европе и перенял некоторые навыки Старого Света. На высоком круглом стуле, спиной к двери — Парсел. Он тяжело налег широкой грудью на стойку, сосредоточенно пьет «мартини». Он, между прочим, только и пьет «мартини», да разве что иногда виски, причем неразбавленное, а в Индии, куда спиртное провозят контрабандой, это обходится весьма дорого. Но закон этот лишь для индийцев. Для дипломатов же — а по дипломатическому листу, который издается в Дели каждый квартал, Роберт Дайлинг числится советником американского посольства — ограничений правового и финансового порядка не существует.
Церемониал взаимных приветствий — кивки головой, краткие восклицания, рукопожатия. Ласт взбирается на стул справа от Парсела, Раджан — слева.
— Нет и еще раз — нет, Джерри, — продолжает прерванный разговор Дайлинг. — В этом романе главный герой у тебя получился наивно-старомодным. Многие борются против многих — это я понимаю, приемлю. Но один против всего и всех? Ты меня извини, но это весьма прозрачно отдает ницшеанством.
— По-че-му? — Джерри пьет свой «мартини». Улыбается.
Ехидно. Надменно.
— Сей-час от-ве-чу, — принимает вызов Дайлинг. И, обращаясь у журналистам: — Господа, разговор не для печати. Вы когда-нибудь слышали фамилию Уайред?
— Известный романист. О'кей? — отозвался Тэдди.
— Если речь идет о писателе, то я читал что-то его. например, «Растоптанные миражи», — сказал Раджан.
— Перед вами, господа, мистер Уайред. Он же мистер Парсел, — Роберт Дайлинг торжественным жестом представляет журналистам Парсела-Уайреда, затем пододвигает к ним рюмки с уже готовым «мартини».
«О'кей» таращит на Парсела восхищенные глаза. Раджан недоуменно хмурится: «Не может он сам так писать. Когда же он делами тогда занимается?» — Итак, по-че-му?
— Изволь, если ты так настаиваешь, Джерри. — Речь как раз идет о «Растоптанных миражах».
Раджан молча кивает.
— Полагаю, не потому вовсе, — продолжает Дайлинг, — что Ницше был взят на вооружение Третьим Рейхом…