Стереотипным был ответ: «Оставьте ваш номер, он вам позвонит». Никто, разумеется, звонка не возвращал. Наконец, он выяснил, что из тридцати издательств рукопись получили только восемнадцать. Куда делись еще двенадцать? Выяснить это ему так и не удалось. Наконец, одиннадцать издательств сухо и стереотипно ответили, что рукопись им не подходит по своему профилю. «Вранье, — нервничал Виктор, получая очередной отказ. Профиль тот. Содержание не устраивает. Подумать только! Словно я им подсовываю призывы к войне, а не предложения мира!». Семь раз он ездил в Нью-Йорк, встречался с издателями. И все семь бесед произвели на него гнетущее впечатление.
Американцы приводили один довод убедительнее другого: перегруженность плана, отсутствие мощностей, коммерческая нецелесообразность. Картенев был на грани отчаяния. И тут, используя связи своего предшественника, ему посчастливилось выйти на Теннисона. Он терпеливо выслушал рассказ о злоключениях Виктора и сказал: «Все эти причины, мягко говоря, надуманные.
Им дана команда: „Не издавать!“. И они не смеют ослушаться. А мы эту рукопись издадим». «Не боитесь?» — рискнул спросить Картенев. «Вообще-то это не безопасно, вовсе нет, — не сразу ответил Теннисон. — Но мы — очень большое издательство. А корпорация, в которую мы входим как дочернее предприятие гигант. Ей никакие санкции, ни финансовые, ни политические, не страшны. И потом — мы слишком давно и плодотворно сотрудничаем с Советами».
Теннисон умолчал о том, что последнюю советскую книгу он выпустил пять лет назад. А Виктор об этом не знал. Правда, он подумал, что, может быть, и этому издателю дана команда замотать книгу. Отпечатать пятьсот экземпляров — и точка. Как его проверишь?
Книга вышла через полтора месяца. И появилась на прилавках всех книжных магазинов Нью-Йорка и Вашингтона. Однако Теннисон устраивать прием по случаю ее выпуска не стал. При встрече с Картеневым он был, против обыкновения, мрачен.
— В чем дело? — поинтересовался Виктор.
— Эта книга вызвала такую бурю в Вашингтоне, что я, по правде говоря, не раз жалел, что связался с нею. И с вами, он вяло улыбнулся.
— Вы хотите сказать, что сотрудничество наше прекратится?
— Нет, этого я не хочу сказать. Мы будем покупать у вас рукописи и издавать их будем. Но Боже сохрани меня от политики.
И Теннисон обеими руками закрыл свое лицо: «Вы даже не представляете, какой скандал — и где! — мне пришлось пережить. Признаюсь, именно тогда я вспомнил рассказ одного старого знакомого о том, почему он бежал без оглядки из Берлина в 1935 году.
И вам я посоветую впредь быть осторожнее. Поймите, это совет друга».
Виктор долго ходил под впечатлением этого разговора. «Не хотят слышать, не выносят даже самую мысль о том, что может существовать какая-то иная точка зрения. Вашингтон высказался, и это и есть истина в конечной инстанции. Если это так, то это просто страшно».
— Сегодня, — продолжал Теннисон, — мы присутствуем при крестинах вот этого великолепного ребенка, — он показал рукой на трехметровую копию обложки за своей спиной. — Я с удовольствием предоставляю слово нашему почетному гостю сенатору Эмори Киветту.
«Мистер Улыбка» привычным жестом вскинул руку над головой, и его несильный голос, модуляциям которого мог бы позавидовать иной драматический актер, стал обволакивать слушателей:
— …Как все здоровые люди, я предпочитаю пищу разнообразную, обязательно вкусную и, как правило, обильную. Поэтому я не ошибусь, если стану утверждать, что издательство «Теннисон и Теннисон» оказывает нашему обществу услугу поистине неоценимую. за последнее время им изданы или переизданы великолепные иллюстрированные книги о кухнях Японии, Мексики, Франции, Таиланда, Испании, Греции, Индии, Израиля и — вот теперь — России. Любая национальная кухня — своеобразная антология зачастую многовековых привычек и вкусов, склонностей и увлечений народа с учетом доступных и полезных ингредиентов национальной диеты. Многие наши соотечественники не хотят или не могут слетать, скажем, на острова Фиджи или в Югославию, чтобы отведать тамошние яства и вина. За них это делает их полномочный и одаренный посол-гастроном, мистер Артур Теннисон.
Да здравствует его очередной отчет о загадочной… извините… позвольте (он достал из кармана бумажку и прочитал, запинаясь)… ку-ле-бя-ке, о неведомых пельменях, о таинственных щах и о хорошо известной всему миру русской водке!