Его длинная белоснежная борода развевалась, словно на ветру, а руки, растопыренные шестипалые руки были широко расставлены в стороны. Из пальцев струилась дымка, переливающаяся черными всполохами, и эта дымка жадно впитывалась невидимым щитом. Широко раскрытые и абсолютно черные глаза Аяд-Гумура не мигая смотрели на Предата, в них читалась неподдельная ненависть.
«НАКОНЕЦ-ТО И САМ АНДАФИР ПОЖАЛОВАЛ НА ПРЕДСТАВЛЕНИЕ…», – медленно проговорил Предат.
Щит стал осязаемо виден, он переливался черным огнем и каждый всполох пламени, лизавшего поверхность сферы, порождал ответный всполох, но направленный в противоположном направлении. Казалось сфера горела, и её пламя схлестнулось с пламенем Предата. Чем сильнее становилось напор Посоха, тем больше чернел щит. Вскоре Дрикондор уже ничего не видел за сферой защитного заклинания, только ощущал жар пламени, бушевавшего где-то перед ним. Его энергия казалась жалкой ниточкой по сравнению с потоками, которые Андафир вкачивал в щит, Дрикондор продолжал поддерживать заклинание лишь по инерции, с благоговейным ужасом наблюдая за тем, кого Предат назвал Андафиром.
Неожиданно Андафир простонал «Саграндр, прости меня. Мне очень жаль…» Распахнутый плащ Аяд-Гумура обнажил его тело и Дрикондор увидел, как оно измождено, дрожит и стонет от невыносимой нагрузки, Мышцы, похожите на натянутые веревки, готовы были лопнуть, вены выпирали словно синие раны, кожа потрескалась и как будто дымилась. Аяд-Гумур медленно опустился на колени, продолжая вздымать руки вверх, шестипалые кисти дрожали. Дрикондор отвернулся от жара, не в силах его терпеть. «Держат щит» – повторял он, «Держать…». Послышался резкий треск, как будто что-то не выдержало и порвалось… Яркая трещина вспыхнула где-то сбоку он на мгновение ослеп.
Проходили секунды, но зрение так и не возвращалось. Щит больше не черный, вдруг понял Дрикондор. Его сияние ослепляло, заставляло немедленно отвести глаза. С плеч словно свалился неимоверно тяжелый груз и прохладный ветерок своим дуновением освежил опаленное лицо. Перед ним, подняв руку вверх, стоял Наинекс Неир, и из его руки сияющим потоком лилась река энергии, отбрасывая, теперь уже сверкающий, щит далеко вверх. Аяд-Гумур стоял на коленях, упираясь руками в земпю, и дрожал. Через мгновение он медленно завалился на бок, посмотрев на Дрикондора своими обычными голубыми глазами, и закрыл их.
В ушах раздался удивленный возглас, скорее даже стон – «НЕТ…» – и сверкающий щит, как по щелчку пальцев, пропал. Черного обжигающего пламени тоже не было. Высоко вверху медленно падал Предат, а прямо перед Дрикондором, подняв большое облако пепла, воткнулся в землю Посох.
Наинекс никак не ожидал, что их пребывание в Ими-пространстве окажется столь долгим. Когда они вновь оказались в Гормофоне, сразу стало ясно, что они опоздали. В космопорте выли сирены тревоги и царила паника. Кругом стоял невыносимый запах гари, приносимый ветром со стороны гор. За горы садилось солнце, слепя глаза. Недалеко от города пылало предгорье, в центре пожара находился большой защитный купол, созданный неизвестным Наинексу заклинанием. Купол горел, отражая поток черного пламени, струящегося сверху. Защитное поле купола чернело на глазах, пламя полыхало все яростнее. Источником пламени был Предат, который парил высоко над центром пожара. Он уже был почти скрыт за непонятной черной дымкой, собирающейся вокруг него.
Под защитным заклинанием, среди лежащих на земле тел, стояли двое. Один из них был высокий старик с распростертыми руками, из которых струилось нечто, наполняющее щит черным сиянием. Второй – гумурец, который похоже уже израсходовал все свои силы, лишь еле заметная белёсая нить энергии угадывалась от него к защитному полю. Языки пламя яростно лизали купол, сформированный защитным заклинанием. Посох в руке Предата медленно пульсировал и в такт каждому импульсу пульсировало и пламя, становясь все сильнее. Почти полностью почерневший купол над гумурцами внезапно дрогнул, как будто державший его колосс упал на колени.
Знаки Кристалла Света на руках светились так, что их было видно сквозь одежду. Наинекс еле сдерживал внезапно нахлынувшую на него силу, казалось еще немного, и он засветится, как звезда. В изумленных глазах Келепа и Сайлена читалось такое же ощущение. «Скоро наше присутствие не сможет заметить разве что слепой, совсем не знакомый с магией, цукерадец…» – подумал Наинекс