Правитель открыл глаза. Он, махая могучими чёрными крыльями, парил над долиной, окруженной высокими горами. Неподалёку была видна пирамида Храма Светсембрионов, окружённый переливающимся желтоватым защитным полем.
Перед нем был Светлый Лирен.
– Брат, зачем ты делаешь это? Что с тобой не так? Остановись и вернись к нам! Ты ещё можешь искупить свою вину! – говорил Кхаа Света.
Ответ прозвучал неожиданно, как будто кто-то произносил слова за Наинекса:
– Ты глуп, Лирен. Вы все глупы. Никто не понимает, насколько прекрасна пустота, чистая и бесконечная! Кроме неё не должно быть ничего!
Лирен снова воскликнул:
– Ты обезумел, брат! Просто сдайся и мы все обсудим!
– Никогда, – сам собой прозвучал ответ.
– Да будет так! – в глазах Правителя сверкнула белая вспышка.
Вокруг был абсолютный мрак. Иногда казалось, что где-то сзади начинали мерцать переливающиеся краски, но когда он поворачивал голову, там была всё та же тьма.
– Истинный порядок… – раздался голос в голове, – так и должно быть.
Наинекс закрыл глаза и, когда вновь открыл их, оказался в тёмном зале, освещённым лишь неярким светом факелов. Посреди стоял человек в длинном чёрном плаще. Капюшон был откинул, и Наинекс отчетливо видел его лицо. Это был черноволосый красивый мужчина с необычайно бледным лицом. Недобрый огонёк светился в глазах. Он улыбнулся, протянул Наинексу конверт, и странным высоким голосом сказал:
– Отнеси его в Королевские Сады и положи под куст с ярко-красными цветами.
Человек ещё раз улыбнулся и исчез. Наинекс остался один в тёмном зале с письмом в руке. Свет факелов задрожал, и вскоре он оказался в полной темноте.
Правитель открыл глаза. Постель была мокрой от пота. «На редкость дурацкий сон», – подумал Наинекс, встал и потянулся. На глаза попался двойной клинок, вычищенный до золотого блеска. На его острие тускло отблескивал символ Мудрости Света. Правитель вздохнул. Всё-таки он был слишком самоуверен, и вот теперь Мирдлона нет. С горечью Наинекс снял меч со стены и вложил в ножны.
До завтрака было еще далеко, Правитель спустился вниз, прошел через пока ещё пустой обеденный зал, взял пирожок и вышел на посадочную площадку. Одного из сильнейших нерфертских боевых крейсеров, «Хранителя», на ней уже не было. Тени исполнили приказ Правителя – Посох покинул Сириону и теперь находился в безопасном месте. Наинекс задумчиво доел пирожок и вернулся, его завтрак был уже подан.
Послышались шаги. Наинекс поднял глаза: в обеденный зал зашла Манокисана, было видно, что настроение у неё хорошее. Прислуга засуетилась, накрывая ей завтрак рядом с Правителем.
Уловив угрюмое настроение Наинекса, принцесса спросила беспокойным голосом:
– Наинекс, что-то не так? Ты какой-то весь странный, переживаешь. Это как-то связано с твоими вчерашними делами?
Правитель вздохнул:
– Отчасти да… Да и сны какие-то странные снились.
– Так что случилось? Знаешь, я видела это странное небо над Сирисом, что-то сверкало далеко в Садах… – спросила Манокисана озабоченно.
– Вчера я хотел обуздать новую эмм… магическую силу, но всё пошло наперекосяк. Спасая меня, погиб дух моего меча, Мирдлон.
– Великий Кхаа! – Воскликнула Манокисана, – Как так могло случиться? Он же был Мечом Мудрости Света!
Правитель доел кашу и принялся за второй пирожок. Манокисана вздохнула. Её хорошее настроение исчезло. Она встала из-за стола и сказала:
– Что-то мне есть расхотелось. Давай сходим в Королевские Сады, ты немного развеешься.
Сон не давал Наинексу покоя. Наверное пойти прогуляться и отвлечься от размышлений было бы неплохо.
– Пойдем, – Он поднялся из-за стола. Манокисана еле уловимо улыбнулась и летящей походкой направилась прочь из зала.
Они вышли из полуоткрытых дверей во двор. От широкой площади, вымощенная маленькими плитками необычной формы, отходили три дорожки: две из них огибали замок и вели к посадочной площадке, а одна шла прямо в Королевские Сады.
Дорожка бежала через совершенно чудесный мир деревьев, цветов и прочих всевозможных растений, иногда от неё отходили в сторону тонкие извилистых тропинки. Со всех сторон Наинекса окружало великое разнообразие красок, от ярко красного до тёмно синего. Позолоченные фонари еще горели, но их свет уже меркнул в лучах солнца.