Изображение пропало, брат закончил:
– Это всё, что я хотел сказать. Я лично сделаю всё возможное, чтобы подавить мятеж. Но враг явно опасен, так что прошу Вас, Правитель, отдать приказ перебросить в Цукердай дополнительные силы.
С этими словами Сайлен отключился.
Наинекс нахмурился. Сейчас ему страшно не хотелось думать о государственных делах, а обед, обещавший быть приятным, превратился в какой-то военный совет. Он лениво сказал, не обращаясь конкретно ни к кому:
– Сайлен справится сам.
Все за столом посмотрели на него, и продолжили разговоры, как будто никакого сообщения и небыло. Музыка вновь заиграла. Никто не посмел возразить Правителю. Вскоре обед закончился, Наинекса опять сморил сон и он направился к своим покоям.
На полпути его догнала Манокисана. На лице её явно читалось волнение.
– Наинекс, что с тобой происходит? Что то не так?
– С чего ты решила?
– Ты ведёшь себя странно, заперся у себя на целые сутки, а на обеде возникло такое ощущение, будто тебя вообще не интересует ни гибель людей, ни Цукердайское Сопротивление… И вообще ты сейчас уснешь. Это как-то связано с той магической силой, про которую ты говорил?
Наинекс вспомнил Келепа. Да что они все привязались?!
– Правитель этой страны – я. Принимаю те решения, которые считаю нужными. Делаю то, что считаю правильным! Какая тебе разница?
Манокисана удивлённо посмотрела на Наинекса. Обиженно отвернувшись, она быстро удалилась. Наинекс вошёл к себе, упал в постель и мгновенно заснул, даже не думая о том, что проснулся всего час назад.
Ему совершенно ничего не снилось. На утро он проснулся совершенно бодрым, но чем ближе солнце было к закату, тем сильнее находили на него тревожные мысли. Он всё думал над словами Предата. Что, если всё это время он стремился к ложной цели, защищал то, что ему не следовало защищать?
Следующие несколько дней прошли, как в тумане. Перед его глазами всё всплывали образы горящего города под кроваво-красным небом, умирающая женщины и умиротворенные лица, парящие в пустоте.
От Сайлена приходили плохие новости. Отряды Цукердайского Сопротивление с поражающим успехом захватывали новые города и постепенно продвигалась к столице. Наинекс не думал об этом, он размышлял над словами Предата. Получается, Великие Кхаа вовсе не прародители всего живого, а подобно рабовладельцам, держут в неволе души людей, настоящий дом которых – Хейдонрант, изначальная Пустошь?
Вокруг была только темнота, Наинекс не чувствовал своего тела. Наконец то ему было легко, неописуемая радость охватила сознание, мысли заволакивал приятный туман. Перед ним был Предат, он улыбался своей широкой ухмылкой, которая уже не казалась Наинексу жуткой. Голос Предата звучал отовсюду:
– Наинекс, Правитель Нерфертии, ты согласен помочь мне?
Теперь Наинекс знал ответ. Все сомнения пропали:
– Да, – сказал Правитель и проснулся. Голова была ясной, как никогда. Он посмотрел на свою правую руку. Символ Предата на ней расплылся, словно чернильная клякса, поглотив своей чернотой другой символ, еле видимый на его фоне.
«На площадке за дворцом стоит Четыреон с Посохом, доберись до него, и ничто уже не сможет нам помешать», – прозвучал знакомый голос.
«Четыреон?», – удивился Наинекс. Он ведь приказал спрятать Посох как можно дальше.
«Не волнуйся, я об этом уже позаботился», – ответил Предат.
Наинекс было шагнул за дверь, но взгляд его упал на висящий на стене неподвижный Меч Мудрости Света. «Почему бы и нет», – подумал Правитель и взял его.
Он быстро прошёл зал и вышел из замка. Обошёл его, никого не встретив, и вышел к стартовой площадке. Но ней и правда стоял уже знакомый Наинексу «Хранитель», трап обступили тени, среди них Правитель заметил красный плащ Келепа. Они громко спорили:
– Почему этот посох здесь?! – возмущённо кричал Келеп.
– Правитель приказал привести его сюда.
– Правитель такого не приказывал! Немедленно увезите его обратно! Я знаю своего брата, он не мог передумать!
Тут к ним подошёл Наинекс:
– Это мой приказ. Дайте мне посох.
На Правителя уставились полные ужаса взгляды. Наинекс понял, что он до сих пор в ночной рубашке, и символ Предата отлично видно. Но Келеп смотрел не на руку.
– Глаза… – прошептал Келеп, – Твои глаза… Это его глаза…