Нет гражданства? Пожалуйте в городское управление, там всё, даже гражданство Нерфертии, оформят меньше чем за день. Такой трюк с гражданством появился совсем недавно: Нерфертия стремилась предоставить своё гражданство всем желающим жителям присоединённым территорий.
Когда Дрикондор пришёл в городское управление, чиновники так сильно старались разыскать хоть какие-то данные «Дрикондора» в своих базах данных, что обман чуть не раскрылся. Но, слава великим Кхаа, всё обошлось, нашелся какой-то цукердаец, очень похожий на сотворенную утром иллюзию, и Дрикондор получил нерфертское гражданство под именем «Андорт Ран». После он заселился в одну из государственных гостиниц для бездомных. Комната была, разумеется, очень маленькая, санузел общий на четыре комнаты, но это было несравнимо с жизнью на улице. Мало того, для людей, не обладающих Нири (таким и представился Дрикондор), существовал бесплатный обед, который был очень даже вкусным.
Вынужденных постояльцев таких гостиниц привлекали к общественным работам, стараясь как-то вытащить их из столь прискорбного положения. Поучаствовав в уборке нескольких дворов и оказав помощь на стройке, Дрикондор даже обзавёлся небольшим капиталом в размере десяти файсев.
День не обещал ничего необычного. Дрикондор оделся и вышел из комнаты. В коридоре стоял Каб, его сосед. Когда Цукердай ещё был независим, Каб был пьяницей в своём худшем проявлении. Из-за постоянных попоек ушла жена, вскоре его уволили с работы, он пропил всё своё имущество и единственное, что оставалось – это скитаться по улицам, побираясь в постоянных поисках пропитания. Но пришли нерфертцы. Каб обрел крышу над головой, нерфертские психологи-волонтёры отучили его от дурной привычки, и вот сейчас его жизнь постепенно налаживалась. Он нашёл работу и уже искал съёмную квартиру, куда хотел переселиться.
Каб был очень взволнован. Его лицо выражало крайнюю степень возбуждения и растерянности, он переминался с ноги на ногу.
– У тебя что-то случилось? – спросил удивлённо Дрикондор.
– Ты что, не слышал? Гормофон осаждают!
– Да ладно… Кто?
– Благородное Сопротивление, будь оно проклято! А Нерфертия с её великой армией ничего не может, раз позволило им дойти до Гормофона.
– Откуда ты это узнал? – спросил шокированный Дрикондор.
– Сходи в столовую. Там срочные новости по телевизору идут.
Дрикондор побежал в столовую. Это всё какая-то шутка, розыгрыш, война давно покинула не только Цукердай, весь Лирей. Но нет, в зале собралось много народа: все смотрели на экран: там шёл срочный выпуск новостей.
«Цукердайское Сопротивление атакует Гормофон. Нам удалось взять интервью у Сайлена Неира, главы Цукердая.»
На экране появилось до боли знакомое лицо. Сильный, гладко выбритый подбородок, целеустремленный взгляд, глубокие фиолетовые глаза, немного приплюснутый нос. Весь его вид внушал уверенность, но то, что он говорил, вызвало у собравшихся страх:
«С сожалением хочу сообщить жителям Гормофона, что это не обычная банда, город атакуют хорошо организованные военизированные части, большой численности. Гарнизону города будет непросто. Мы стягиваем дополнительные силы, ожидаем подкрепление из Нерфертии, но на это нужно время. Рядом со стеной города организован набор добровольцев. Мы будем рады всем, кто способен держать оружие. Жители Гормофона, Нерфертия хочет создать мир без распрей и войн, в котором не будет места насилию! Но за этот мир нужно бороться, нам нужна Ваша помощь…»
Со звоном разбилось окно и в столовую влетела бутылка с жидкостью. Она разбилась о стол, жидкость выплеснулась и загорелась. Влетела еще одна… Через минуту пламя охватило центр комнаты.
– Пожар! – закричал кто-то.
– Так вам и надо, нерфертские прихвостни!
Дрикнодор посмотрел в окно. Группа молодых цукердайцев оживленно жестикулировала. У одного из них в руках была такая же бутылка. «Молодые бунтари, идеалисты, решили поддержать Сопротивление, посеять панику внутри города. Они просто не видели настоящей войны …», с сожалением подумал Дрикондор.
Бутыль, брошенная юношей, влетела в помещение и разбилась. Девушка, не успевшая вовремя отпрыгнуть, закричала, огонь охватил её платье. Люди задыхались в дыму. Телевизор продолжал вещать: «…Мы должны отстоять город…».