Меч прочертил длинную царапину на металле, мгновенно превратившуюся в затейливую магическую вязь. Ничего не произошло. «Что ты сделал?», – услышал он недоумевающий голос Предата. «Прощай», – ответил Наинекс, оттолкнулся от врага, и с невиданной скоростью бросился прочь из бури. Преграды, разделявший Свет и Тьму внутри Предата, больше не было.
Наинекс летел прочь и прекрасно видел, что происходило за ним. Металлическое тело Предата дрожало. Две силы внутри него схлестнулись, и разделить их уже нельзя было никак. Молнии, разряды энергии, ярко белой и чёрной, били во все стороны, и Пустошь дрожала, натыкаясь на них.
«Что ты наделал!» – слышал Наинекс яростный крик Предата. Он больше не был властен над своими силами. Наинекс чувствовал, как творение драконов постепенно рассыпается в пепел, уничтожаемое потоками Света и Тьмы, и был уверен, что путь в мир Лир для Предата теперь закрыт.
Он вылетел из Хейдонрант, где доживало свои последние секунды недавно неуязвимое тело Предата, и та мощная энергетическая подпитка, что помогла ему в самый трудный момент, прекратилась. Она была ему более не нужна. Правитель огляделся. Злобен и Дрикондор парили перед ним, обычно непроницаемое лицо Чёрного Кхаа излучало радость.
– Сбылось! – воскликнул он, увидев Наинекса, – у нас вышло! Моя месть наконец-то свершилась!
Дрикондор молча улыбался в бороду и смотрел куда-то вверх. Наинекс поднял голову. Что-то, по яркости не уступающее Солнцу, сияло высоко в небо, его лучи падали на вихрь, и Наинексу показалось, что буря более не расширялась.
Белый силуэт парил над бурей Пустоши. Он излучал невыносимо яркий белый свет, ту энергию, что помогла Наинексу одолеть Предата. Два огромных могучих крыла одновременно взмахивали в воздухе, удерживая силуэт ровно над центром бури.
Он поднял руки и из них вырвались яркие молнии, ударив в новорождённую Пустошь. Наинекс почувствовал, как всё пространство вокруг него содрогнулось, буря прекратилась и осталась лишь непроницаемая чёрная сфера Пустоши. В сферу непрерывно били разряды молний, и она постепенно сжималась.
Пустошь выла и дрожала, словно зверь, попавший в капкан. Вскоре она стала неразличима в свете отблесков молний и исчезла. Наинекс вспомнил слова Злобена: «Цепная реакция запущена, остановить её теперь может только Кхаа с полными силами…»
Перед ним был брат Злобена.
Перед ним был Светлый Лирен.
Эпилог
Хейдонрант сжалась и окончательно исчезла… Лирен, равномерно взмахивая крыльями, приближался к ним.
– Брат!.. – выкрикнул Злобен. Чёрный Кхаа дрожал, его руки сжались в кулаки.
– Брат! Я… Я расскажу тебе всё!
– Нет надобности, – ответил Лирен. Его голос показался Наинексу странно знакомым, – я видел и слышал достаточно.
Он парил перед ними и внимательно смотрел всеми своими глазами. Злобен заметно напрягся. Внезапно вся серьёзность на лице Лирена исчезла и он счастливо улыбнулся:
– Я рад, брат! Не знаю, как заточение повлияло на твою душу, но ты и правда изменился! Я видел, ты отдал все свои силы, защищая этот мир. И я слышал твои извинения и все понял.
Злобен расслабился. На его лице тоже засияла улыбка. Братья захохотали и дружески обнялись.
– Я бы хотел лично объяснится перед всеми Кхаа, рассказать им…
– И расскажешь, как только закончим здесь… Добро пожаловать назад! Кстати, мне кажется, это твоё?
В руке Лирена появился Посох Тьмы, причинивший столько бед. Злобен медленно взял его и задумчиво оглядел:
– Это проклятая вещь. Она послужила причиной многих моих бед…
Он взмахнул Посохом в последний раз, и тот вспыхнул фиолетовым пламенем. Через пару секунд могучий артефакт осыпался пеплом. Злобен вернул себе все свои силы. Он посмотрел в глаза брату:
– Так ты не винишь меня?
– Я вижу, что ты изменился. Этого достаточно…
И тут Наинекс узнал этот голос:
– Мирдлон!..
Кхаа повернулся к нему и засмеялся:
– Занятно получилось, не так ли? Всё это время я наблюдал за Злобеном, и ты, брат, даже ничего не заподозрил!
Злобен был ошарашен.
– Я запечатал свое сознание в магический артефакт, что сам и создал, оставив своё истинное тело дремать на другом краю Вселенной. Я наблюдал за тобой, Злобен, на протяжении всего твоего заточения, за исключением последней недели. Я был Мечом Мудрости Света, добровольно лишив себя сил.