Наинекс «прыгал» с одной плиты на другую, смотря на величественных драконов и читая их имена. Чем выше он поднимался, тем больше они походили на изображенных над воротами. Дракон на самой высокой плите был точной копией одного из них. От него буквально веяло силой и могуществом. Каменные глаза смотрели на Наинекса, и стоять спокойно под их взглядом смог бы не каждый. Наинекс прочёл его имя: «Индолир Светсембрион». У его ног были высечены несколько сотен маленьких драконов, склонивших головы в каких-то необычных поклонах. Было ясно, что именно этот дракон является самым важным в этой галерее.
Правитель огляделся и понял, что невольно пропустил одну плиту. Он не обратил на неё внимания из-за того, что скульптура на ней не походила на все остальные и явно находилась в процессе творения. На месте, где должно было быть тело, были только грубые очертания. Можно было догадаться, что из камня будут высечены человеческие руки, ноги, голова, но за спиной мастером были обозначены крылья дракона. Имени на постаменте еще не было.
Наинекс скорее почувствовал, чем увидел, вспышку за спиной и быстро обернулся, сжимая в руках Меч Мудрости Света. Прямо перед ним висел огромный шар, состоящий из переплетения ярких жёлтых разрядов. Иногда из этой структуры вырывались молнии, попадая в пол и стены пирамиды.
«Что это?» – успела промелькнуть мысль, прежде чем одна из них ударила в него…
Глава 9. ШАРИОН
Наинекс почувствовал, как его разума коснулось мысленное щупальце. Оно сделало это очень аккуратно, совершенно не оказывая давления и не пытаясь прорваться внутрь… Но и по этому слабому прикосновению Правитель понял, что их владелец – обладатель той самой энергии, которая пропитывала охранную сферу. Наинекс услышал ровный спокойный голос: «Здравствуй, Правитель Нерфертии». Он видел перед собой только желтый искрящийся шар, остальные предметы стати расплывчатыми и неяркими, они просто исчезли на фоне этого энергетического сгустка. «Кто ты?» – мысленно спросил Наинекс, и сразу же получил ответ: «Моё имя – Шарион, Первый Наместник твоего Мира».
Меч Мудрости Света, преисполненный самых разнообразных чувств и вопросов, не совладав с собой, дёрнулся, больно ударив Правителя по ноге. Наинекс и сам был в шоке. Третий Наместник мира Лир за один день! «Великий Кхаа!» – невольно подумал он, понимая, что Шарион тоже услышал его восклицание.
Вдруг щупальце Шариона вздрогнуло и ушло чуть глубже в разум Правителя. Перед Правителем с поражающей скоростью промелькнула сцена его «боя» с Лонхайном, борьба со сферой-охранником… Голос Наместника зазвучал снова, на этот раз в нём явно читалось сожаление: «Андафир был смел, но стремился к своей цели слишком прямолинейно… За это Кхаа его наказали. Лонхайн честолюбив, и он сошёл с пути, который ему предначертали. Он должен быть наказан в гораздо большей степени, чем Андафир».
«О чём Вы говорите?» – спросил Наинекс. Ответ последовал сразу: «Лонхайн нарушил закон Кхаа, его душа почернела. Его надо изгнать.» «Как?» «Я тебе расскажу».
Внезапно в разговор вмешался Мирдлон: «Я, Меч Мудрости Света, знаю доподлинно, что Наместника одолеть может только Кхаа! Даже если Вы, Шарион, сами сразитесь с Лонхайном, насколько бы сильны и мудры Вы небыли, Вы проиграете! Сейчас мир Лир полностью во власти Лонхайна.»
«Я был Наместником, и я знаю способ победить, Айворс дир Мирдлонорус. Нужно всего лишь выслушать меня, не перебивая…
Я был Первым Наместником Мира Лир, те, кто хоть немного изучали историю, знают это. Но никто, даже самый мудрый из мудрецов этого мира, не имеет понятия о том, куда я пропал, и почему вместо меня Наместником стал Андафир, об обстоятельствах ухода которого знают все. А я просто однажды понял, что хоть и являюсь Наместником Мира Лир, но не имею над этим миром практически никакой власти. Именно из-за этого я и ушёл».
Речь Наместника опять перебил Меч Мудрости Света: «То есть? Наместник не может не иметь власти над Миром. Он же Наместник, ему дали силу сами Кхаа». Наинекс сердито посмотрел на Мирдлона, и в ответ услышал недовольный голос: «Меня создал сам Лирен, Кхаа Света. Он создал меня таким, чтобы всю информацию, которую я слышал когда-либо, я помнил! И всё, что я знаю, говорит, что Наместник имеет полную власть над Миром. Быть того не может, чтобы этот, пусть и Первый Наместник, знает больше меня, древнего артефакта, созданного Кхаа». В голосе Меча читалась неприкрытая досада и зависть.