Айвен неуверенно мотнула головой.
— Тем более место можешь выбрать сама, — подбодрила ее Вера. — А если промахнешься главное, чтобы это был Питер. Я уже там, на метро доберусь!
Девушка явно сомневалась, но спорить с Верой не решилась и протянула к ней дрожащую руку. Секунда, мир завертелся, и Правительница открыла глаза в центре многолюдного проспекта. Их внезапное появление прошло незамеченным.
— А ты боялась, — похвалила Вера Айвен, узнав Невский проспект. — Можешь идти.
Айвен щелкнула пальцами и растворилась в воздухе. Только оказавшись в центре заснеженного Санкт-Петербурга, Вера обратила внимание, что очень легко одета. Тонкая кофта, джинсы и туфли. Ей сразу стало холодно. Быстрым шагом она добралась до метро. Денег в кармане было так же мало как одежды на ней. «Ох уж этот Гелиот, — подумала Вера. — Я, благодаря ему, бежала из Долины сломя голову!»
Через сорок минут девушка уже стучала в дверь.
— Вы должны соблюсти все условности, — говорил седовласый мужчина в сторону, открывая дверь. — О, Верочка! — воскликнул он, увидев ее.
— Вера, — произнес другой мужской голос. Матвей обогнул хозяина дома и увидел ее.
— Я могу войти? — спросила она. — Кстати, здравствуйте Игорь!
— Конечно, проходите! Вам даже спрашивать не надо, — захлопотал он. — Это я держу Вас в дверях! Вы так легко одеты, наверное, замерзли. Я сейчас чай поставлю! Вы будете чай?
— Буду, конечно! — быстро согласилась Вера.
Игорь убежал на кухню и загремел посудой.
— Милая, что ты тут делаешь? — с обеспокоенным видом спросил Матвей.
— Неожиданно приехал Гелиот! Мы с ним снова поругались, — словно маленькая девочка, стала рассказывать Вера. От могущественной Повелительницы Кронов ни осталось и следа, сила духа будто оставила ее. — Я решила стать жестче, как ты говорил, но он совсем меня ни во что не ставит. Я для него — пустое место! Знаешь, у меня нет больше сил с ним бороться.
Она упала на мягкий диван у стены.
— Мне иногда кажется, — задумчиво протянула Вера после паузы, — а может, было бы лучше, если бы он был Правителем?
Матвей подошел к девушке и, присев на корточки рядом, коснулся ее рук.
— Неужели ты сможешь? — нежно спросил он. — Дело то не в Гелиоте! Совсем не в нем, ты просто до сих пор сомневаешься!
— Да, я сомневаюсь! — в сердцах крикнула Вера. — Валага внушил мне, что лучше меня не будет Повелителя. Он внушил мне, что Гелиот — зло! Что я просто не имею права бросить народ и мир к его ногам, он его растопчет. Он внушил, что, если природа дала силу, то ты просто обязан нести свой крест. А что, если не создана я для этого, и природа ошиблась во мне! Она ошиблась, сделав меня самой сильной!
Вера запустила пальцы в распущенные волосы и склонила голову. Матвей молчал.
— А почему я не могу жить как все? Любить тебя, рожать детей! Почему я должна вечно нестись, сломя голову, решать проблемы мира? Почему я? Ведь живет же Игорь, он родился Кроном и отказался от жизни внутри семьи. Ему запрещено пользоваться силой, и лишать его этой силы никто не собирается. Он — своеобразный резерв. У него есть дочери, жена, работа. Есть жизнь!
— Тогда возьми и откажись! — вспылил Матвей. — Я знаю, тебе все это не очень нравится! Откажись!
Наступила пауза.
— Прости! — быстро нашелся он. — А мне нравится быть Кроном! Конечно, иногда бывает очень сложно, до боли! Но у меня есть все: ты, сила, друзья. И мне иногда кажется, что я не заслуживаю всего этого!
— Забудь! — сказала Вера вставая. Она открыла дверь и ушла.
— А как же чай? — спросил появившийся Игорь.
Матвей лишь пожал плечами.
Глава 7
Наташа и Леон
Город был во власти декабрьской морозной ночи. Ростовская зима — насмешка. Она холодна до мозга костей, отвратительна грязной слякотью, в одну ночь превращающейся в замерзшие наросты льда, губительна скачками температуры от +5 до -30 и, практически всегда, голая. Снег выпадает раз в сезон и воспринимается городом, как чудо не меньше, не больше.
Ледяной ветер бил в лицо Вампирессе. Девушка стояла, прислонившись к двухметровому кирпичному забору. Грязные ободранные кусты торчали вокруг нее. Летом это были прекрасные древовидные пионы, но сейчас ничего не выдавало в них благородного происхождения. Это был двор, где она родилась и выросла, дом ее родителей. Все было так до боли знакомо. Выложенная плиткой тропинка вела к дому, именно по ней она возвращалась домой из садика, школы, а потом и с работы. Беседка, сейчас пустая, а в теплое время года полная жизни и света, завешенная разноцветными шторами. В ней они собирались всей семьей и мечтали о будущем.