— Зря ты это делаешь, — его голос вернул ее в реальность. Она будто выпала из него, провалившись в свои размышления.
— Что я делаю? — переспросила девушка.
Крон на ходу взял ее руку и развернул к себе. Вампиресса вздрогнула и попыталась вырваться, но юноша не дал ей это сделать. Он приблизил ее руку к лицу и стал рассматривать мелкие трещинки на коже. Сердце забарабанило как сумасшедшее.
— Это ты зря делаешь, — указал он на высыхающую в некоторых местах кожу. — Ты когда-нибудь сорвешься. В самый неподходящий момент.
Вампиресса непонимающе замотала головой. Из-за страха она плохо соображала, из-за его близости просто сходила с ума.
— Я понимаю, ты не хочешь убивать, но это не выход, — медленно проговорил он. — Живая человеческая кровь тебе необходима или кровь другого вампира.
— Я не могу. — Вампиресса дернула руку, поняв о чем он говорит и ускорила шаг к дому Леона.
— На диете из животных и донорской крови ты будешь слабеть. Медленно, уверенно приближаться к концу, — продолжал Крон, нагоняя ее. Ветер играл с длинными волосами девушки. Он же приносил на своих крыльях аромат легких духов, вперемешку с ванильным гелем для душа и ее собственным запахом. Она должна жить, просто чтобы дарить миру себя, вдруг решил для себя Крон.
Вампиресса остановилась.
— И что ничего нельзя сделать? — спросила она.
— Можно, — резко бросил Крон. — Тебе нужна живая человеческая кровь.
— Но тогда придется убить, — вскрикнула вампирка.
— Можно делать это к примеру раз в месяц, этого будет достаточно. — Вампиресса задержала взгляд на лице юноши. Она не понимала, почему он ее уговаривает? Чего добивается?
— Я не могу, — упрямо повторила она. — Зачем?
— Что зачем?
— Я ведь вампир. Мне казалось такие как ты, не любят таких как я.
Гелиот рассмеялся громко и неестественно.
— Мы пришли, — указал он на высокий забор. — До понедельника ты должна принять решение.
Юноша развернулся и зашагал прочь от нее. Он ни разу не обернулся и быстро скрылся из виду.
Вампиресса будто под гипнозом махнула через забор. Спустилась а подвал и достала упаковку с донорской кровью. Присев на стул Вампиресса крутила в голове события сегодняшнего дня, вкуса она практически не чувствовала.
Сейчас ничего не было так важно, как это новое чувство к Гелиоту. И непонятно, что ее больше расстроило: возможная ловушка или то, что если его слова правда, то потом ни один Крон не подойдет к ней. Она станет тем же безликим вампиром этого странного мира, который имеет значение только тогда, когда нарушает правила. И, покидая их дома на Камчатке, она может, больше никогда в жизни не увидит Гелиота. Он больше никогда не заговорит с ней, не улыбнется, как сегодня. Его волнует ее питание, а он прав. Кожа истончается, с этим нельзя шутить, да и сдерживать себя последнее время очень трудно.
Вампирка отбросила в сторону пустую пластиковую емкость. Ей было мало. Чтобы заглушить жажду, она залпом усушила еще две порции, понимая, что явно перегибает и на ватных ногах, побрела к себе в комнату. И когда она стала это место считать своим домом? Вдруг девушка поняла, что больше не притворяется Вампирессой, теперь она и есть Вампиресса, а Настя Власова — это кто-то другой, не она. Боль достается Насте Власовой, которой больше нет в ее жизни. Ведь в Гелиота она точно не смогла бы влюбиться. А ему нравится ее настоящее имя. Что ж для него она может и Настей еще немного побыть. Он даже проявляет некую заботу о ней или это только кажется?
Гелиот достал телефон и набрал номер.
— Забери меня, — произнес он.
Рядом появился седовласый старик, он протянул руку. Незаметное прикосновение к его руке, и двое растворились в воздухе, по пустынному узкому переулку засвистел ветер.
Картина мира изменилась: вместо скучных серых улиц Ростова — небольшой холм, окруженный лесом и заваленный белоснежным снегом по колено. Другой мир. Гелиот всегда считал, что здесь начало мира. Эта область необъятной России одной из первых встречает рассвет и он, рассвет, был не за горами. Старик в знак уважения молча поклонился и исчез.
Гелиот задержал взгляд на остроконечных верхушках старых елей, белом снеге. На первых холодных солнечных лучах скользящих по верхушкам деревьев.