Вампиресса, облокотившись на локти, сидела на полу и улыбалась Гелиоту. Ее длинные волосы запутанными клоками торчали в разные стороны. Гелиот улыбнулся ей в ответ и ногтем постучал по своим зубам, отчего Вампиресса расхохоталась. Она прикрыла ладонью свои белоснежные клыки.
— Как? — прохрипела Вера, показывая на живую и здоровую Вампирессу.
Матвей неуверенно показал окровавленную руку.
— Она тебя укусила? — застонала Вера.
Гелиот перевел взгляд на Вампирессу, та уверенно замотала головой.
— Нет, Вера, все хорошо, — успокаивающе сказал Матвей, — я сам себе руку рассек камнем и напоил Вампирессу. Провел реанимационные действия. Зато теперь знаю, как возвращать к жизни вампира, — попытался пошутить он, но шутка не прошла. Вера только нахмурилась сильнее.
Гелиот развернулся к Вампирессе.
— Ну что, — будто ничего не случилось, спросил он. — Мы достигли желаемого? Вампиресса теперь принадлежит самой себе, сила ее покинула?
— Надо проверить, — севшим голосом отозвалась Вера. Она, шатаясь, встала на ноги. — Матвей, дай книгу.
Подставка от книги оказалась вдребезги разбита, а книга лежала в луже воды. Матвей поднял ее и высушил. Вера протянула к ней руки, но сил держать том не было. Дрожащими пальцами она стала перелистывать страницы книги в руках Матвея.
Гелиот направился к Вере. При его приближении Матвей встал вперед, закрывая ее собой.
— Матвей, ты бы рану свою залатал лучше, — бесцеремонно отодвигая его с пути, кинул Гелиот. Он ловко перехватил книгу из его рук и уверенно зашелестел страницами в поисках нужного наговора.
— А то тут вампир, еще не справится с собой и кинется на тебя. Один раз повезло, другого может не быть.
Матвей хотел возразить.
— Да не нужна мне твоя Вера! — зло оскалился Гелиот. — Я просто больше ей не верю.
— Матвей, убери кровь, — закашляла Вера. — Гелиот прав.
Вампиресса встала с пола и отошла подальше от троих Кронов. Запах чистой крови Матвея и биение их сердец, сводили ее с ума. Ближе к дубовым дверям стало легче, меньше запахов, больше свободного пространства. Вампиресса устало опустилась на мягкий диван у стены.
Обряд «Ринуации» прошел плачевно для правителей Кронов. Вера в растрепанной одежде еле стояла на ногах с дрожащими руками. Следы от рук Гелиота на шее с каждой минутой выступали все больше. Матвей был весь в крови от многочисленных столкновений со стенами зала, с подпитой губой и бровью. Вампиресса изнывала от жажды. Ее волосы и одежда были мокрыми.
Происходящее в зале только Гелиота будто не затронуло. Все так же наглухо застегнутое пальто, начищенные туфли, и от царапин на лице не осталось и следа.
Матвей опустил руку в лужу воды под ногами. Рана быстро затянулась, не оставив и следа. Послушные воды собрали все остатки крови на полу и сквозь щели в камне утекли прочь.
Гелиот тем временем отыскав нужную страницу, развернул книгу к Вере.
— Да, все верно. Смотри. — Вера провела рукой по строчкам. — Есть простое заклинание, можем проверить?
Она вопросительно подняла на него глаза.
— Хорошо, проверь, — разрешил Гелиот.
— Кроны отзовитесь, — просто произнесла Вера.
Сотни голосов, готовых служить, разрезали пространство.
— Оверетти, — сказала Правительница.
Наступила тишина и ничего не произошло. Вампиресса, закрыв глаза, сидела, облокотившись на спинку дивана.
— Ее нет среди Кронов! — провозгласила Вера. — Все получилось, Гелиот!
Вера развернула голову в сторону Вампирессы. Она была на том же месте, ее лицо было очень бледным.
— Вампиресса теперь свободна! Она должна уйти! — с нажимом произнесла Вера.
«Ее надо выпроводить как можно скорее, или вся эта затея все-таки закончится плохо», — думала она.
Бледное лицо Вампирессы говорило о том, что она голодна.
— Пойдем Вампиресса, — позвал Гелиот. — Нам здесь больше нечего делать.
У нее совсем не было сил. Их все она отдавала на борьбу со своими инстинктами.
— Я так устала, — прошептала девушка.
— Я знаю, — отозвался Гелиот и без страха протянул ей руку.
Подойдя ближе к Гелиоту, на этот раз Вампиресса вложила в его руку свою. Боковая стена отъехала в сторону, открывая тайный проход.
— И кстати, Вера я ухожу! — произнес Гелиот.
Она вопросительно подняла на него глаза.
— Совсем и навсегда! Я больше не буду служить ни тебе, ни твоему народу!