Кое-где они натыкались на одинокие дома. Они просто стояли в центре луга, обдуваемые ветрами со всех сторон, ничем не прикрытые, такие одинокие, будто ранимые.
Гелиот продолжал уверенно вести машину на север острова. Там им стали встречаться редкие горные выступы, покрытые все тем же мхом. К одному из таких выступов юноша развернул машину. Дороги в ту сторону не было, но езда по ровному зеленому полю не могла причинить вреда подвеске.
Завернув за огромный валун, машина выехала прямо к дому. Он был встроен в возвышенность, которая вся обросла травой и мхом. В скале были прорезаны большие окна, дверь с каменными ступенями. Они ожидала всего, но только не этого.
Этот сказочный дом никогда не заметить с дороги, если не знать, что он там есть. Порог дома выходил на обрыв, глубиной около 100 метров, о его подножье бились волны, разбивающиеся белой пеной о каменные выступы.
Не успел Гелиот припарковаться, как вампирка вылетела из машины. Все это произвело на нее невероятное впечатление. Она просто стояла на краю скалы и смотрела вдаль Северного моря. Ей в лицо бил все тот же солоноватый морской бриз.
Гелиот поставил машину прямо под высокие ступени дома и тихо подошел к ней сзади, его руки скользнули по ее талии и обняли.
— Невероятное место! — только и смогла вымолвить она, вдыхая воздух.
— Оно мне всегда казалось странным, очень странным! Какой дом соорудили мои предки, — он улыбнулся. — Здесь жили еще мои дед с бабкой. Правда, я никогда их не видел, они умерли задолго до моего рождения.
Гелиот тряхнул головой, отгоняя от себя ворох воспоминаний.
— Пошли в дом, ты его еще изнутри не видела! Позже я покажу тебе весь остров и все островки вокруг него. Здесь очень много интересного! Когда я был совсем юн, исследовать его было моим любимым занятием!
— Ты, кажется, говорил, что вырос в России, — уточнила девушка.
— Да, жили мы там, — подтвердил Крон. — А сюда стали приезжать на пару месяцев каждое лето, с тех пор как мне исполнилось четырнадцать.
— А сколько тебе лет?
— Может не стоит! — неуверенно сказал он.
— Сколько? — настойчиво повторила она вопрос.
— Много, — тихо произнес он.
— Сколько? — воскликнула Вампиресса.
— По меркам человека мне сейчас около двадцати пяти, — не уступил Гелиот. — У вампиров свои возрастные рамки.
— Гелиот, мы, когда прилетели, я вдруг поняла, что совсем тебя не знаю, — призналась вампирка.
— Ты меня знаешь, — устало покачал он головой.
— Тебя-то я знаю, а вот о тебе ничего, — с грустью в голосе отозвалась она.
— Ты знаешь самое главное обо мне!
Гелиот снял с волос Вампирессы заколку и выбросил ее с обрыва. Каштановые волосы под напором ветра ударили ему в лицо. Он поднял руку, провел ей по воздуху и ветер вокруг них вдруг утих.
— Так лучше, — он развернул девушку к себе. — Тебе идут распушенные волосы!
Приглаживая их, улыбался он.
— Я иногда напрочь забываю, — под гипнозом его глаз тихо говорила девушка, — что ты еще и Повелитель Ветра.
Гелиот нежно смотрел на нее, он ее уже совсем не слушал, а придумывал план по ее совращению.
— Так что я знаю о тебе? — вспомнила Вампиресса, пытаясь вернуть себе способность мыслить.
— Я тебя хочу! — просто сказал он.
— Мы не об этом говорили! — попыталась возразить девушка, но Гелиот уже поднял ее на руки и понес в дом. План полетел к черту.
Оркни стали лучшим местом в жизни Вампирессы. Главной их особенностью было присутствие Гелиота, его любовь и нежность. Он, конечно, был совсем не приспособлен к отношениям, чем часто убивал ее. Обижаться на него она перестала на первой же неделе, просто поняв, что по-другому он пока не умеет. Жизнь стала беззаботным сном, об этом даже мечтать было страшно, а проживать невообразимо сладко и мучительно, от ожидания конца, в любую минуту.
Тем не менее, Вампиресса была влюблена, любима и очень счастлива.
Все дни напролет они исследовали острова. Гелиот давно здесь не был, от того ему все было так же интересно как ей.
Неповторимой особенностью Оркни было большое поле, растянувшееся на весь и все острова. За все время путешествий они не встретили ни одного дерева. Еще здесь постоянно дул ветер, он никогда не утихал. Вампиресса ловя порывы ветра на своем теле, волосах, рассуждала, что Гелиот стал Повелителем ветра только благодаря этому месту.