— Маргот, ждет Вас сударь! Пройдемте со мной, я вас провожу, — юноша жестом предложил следовать за ним и бойко запрыгал по ступеням.
Город встретил Кронов очень радушно. Его жители весело приветствовали Правителя, шли рядом, рассказывали о своем житье бытье, а Валага лишь добродушно им улыбался. Хмурый Гелиот косясь на Правителя не мог поверить, что этот человек — сама доброта, тот безжалостный убийца, что лишил его всего и заставил жить по своим правилам. Валагу здесь любили и считали, чуть ли не божеством, снизошедшим с небес, что слегка бесило, но общее радостное настроение уже накладывало свой отпечаток, и юноша потихоньку расслаблялся, давая себе насладиться увиденным.
Сочные улицы — как еще назвать дивное место. Невысокие домики, с арочными проходами между ними, что постоянно приходилось нагибать голову, чтобы не удариться были оплетены зеленым мхом. Около многочисленных домиков росли невиданные на земле цветы, они светились желтоватым цветом. С неба лил голубой свет, с земли желтый, а в центре от контраста холодного и теплого свечения, будто разливалась радуга, но глаза быстро привыкли и перестали болеть.
В окружение человечков небольшого роста она вышла на центральную площадь, где их уже ждал король небольшого подземного государства Морган. Он лично встретил гостей и проводил их в отведенные им покои.
— Через час мы ждем вас на ужин, Великий Крон, — поклонился король. — И вас наместник.
Дом для гостей был им впору: высокие потолки, двери, такие, чтобы не нагибаться, мягкие кровати, с желтым цветком в горшке вместо лампы.
— Нереально, — протянул Гелиот. — Я еще в этом мире или уже умер?
Валага расхохотался.
— Не вяжется с тем, как себе все это представлял? У меня было такое же ощущение когда, я сюда впервые приехал.
— Так отчего же правда о подземных жителях искажается?
— Чтобы никто не стремился сюда, — пояснил Валага. — Они заслужили право на спокойную жизнь, и ты как наместник должен поддерживать общепринятый миф о неслаженности и скудности их жизни.
Юноше вдруг стало не по себе.
— И никто из них не хочет отсюда выбраться? Увидеть мир, солнце. Пусть здесь так мило, но это же ужасно! — воскликнул Крон.
— Это их жизнь. Не стоит говорить об этом и пытаться устроить здесь революцию. Мир хрупок и неосторожно брошенное слово, будоражит сердца крепче вина, так что оставь свои размышления о несправедливости при себе, — резко произнес Валага и покинул общую залу, направившись в отдельную комнату.
В дверь тихо постучали. Гелиот открыл ее и не сразу заметил крохотную девушку с огромным свертком из одежды.
— Здравствуйте, — пролепетала она, встретившись взглядом с черными глазами наместника. — Это камзолы для ужина.
— Зачем они нам? — грубо спросил Гелиот и тут же пожалел о своем тоне. Девчушка вся сжалась, ее голубые глаза наполнились слезами.
— Давай их сюда милая, — вмешался Валага, огибая Гелиота и перехватывая одежду из рук гостьи. — Иди! — ласково скомандовал он ей. — Все хорошо, и прости тон моего наместника. Он бывает незаслуженно груб.
Девушка кивнула и скрылась из виду.
— Гелиот, да что с тобой? — взревел Валага.
— Да откуда ж я знал, что с крохотным ростом им и крохотная смелость выдается! Я ведь ничего ей не сказал толком, а она сразу слезы лить, — непонимающе качал головой юноша.
— Будь по нежнее, это тебе не мир вампиров, даже не людей. Они будто дети очень ранимы и нежны, — раздраженно произнес Валага взял свой камзол и снова удалился в свою комнату. — И одень на ужин предложенную тебе одежду, — тихо проговорил Правитель из-за стены, что не помещало юноше услышать его. — Они старались, шили его для тебя за те полчаса, что мы добирались до этого дома, а ты брать его не хотел. Это высшая мера уважения, подарить одежду!
Юноша брезгливо взял в руки предложенную одежду. Сейчас уже такое не носят. Все это до боли напоминало прошлую жизнь, какие-то глупые рюшки, оборки, этот жуткий изумрудный цвет.
— Может я не пойду на этот чертов ужин? — неуверенно протянул он.
— Это всего лишь одежда! По возвращению выкинешь ее, а сейчас будь добр, одевай! — не уступил Правитель.
Гелиот не спеша натянул на себя камзол и все, что к нему прилагалось. Так глупо он давно себя не чувствовал. Весь этот подземный дивный мир превратился в ловушку, ловушку из воспоминаний. Они лезли в голову, воскрешая внутри все самое темное и сокровенное, все самое мрачное и забытое.
С этими мрачными мыслями, не произнося ни слова, он отправился следом за Валагой на ужин. Там за многочисленными беседами в огромной зале, не уступающей своим великолепием земным дворцам, он молчал и пропускал половину смысла разговоров. Валага изредка косился на юношу, но вскоре быстро возвращался к интересующим его вопросам.