Нет, ответа он не знал, он искал его. Он часто представлял, как убивает Валагу. Как агония смерти выжигает из сердца юноши боль утраты. Он мечтал, но бездействовал. Каждый день в Долине Кронов у него появлялся шанс отомстить, но в ответственный момент он медлил.
Гелиот вскинул голову к небу. Оно стало темным, звезд практически не было. Пора приступать к делу и юноша уверенно поднялся на ноги. Волки уже как год переехали. Их дома давно отстроили. Люди покинули эти земли. Казалось, что уже все готово и Гелиот решил провести обряд, пробный. Он был готов к поражению.
Юноша медленно затянул песню. Каждое слово волнами разносилось по округе. Паутина раскинулась на ближайшие деревья, потом поднялась выше. Она скользила от кроны к кроне, словно перепрыгивая с дерева на дерево, легким голубым сиянием озаряя ночь.
Голос Гелиота окреп и стал громче, он словно дирижер взмахнул руками.
Хлоп. Сияние угасло.
Все замерло и больше ничего не происходило.
— Черт, — выругался юноша.
Крон упругим шагом направился в сторону деревни. Обогнул домики, чтобы не попасться никому на глаза. Он уже было потянул на себя ручку двери, как голос Давида остановил его.
— Гелиот, — позвал он. — Ну как все прошло?
— Неважно, — буркнул недовольно юноша.
— Ну, ты же сам говорил, что с первого раза может и не получиться, — поддержал его оборотень.
— Я что так плохо выгляжу, что ты решил меня подбодрить?
Давид усмехнулся.
— Ну, есть немного, — подметил он.
— Мне надо проверить расчеты, — пояснил Крон, пытаясь избавиться от незваного гостя.
— Стой! — воскликнул оборотень. — Меня прислал Игорь. Ты приглашен на вечеринку, — расплылся в улыбке Давид.
— На вечеринку? — удивленно протянул Гелиот.
— Да именно на нее. Лера вернулась с волчонком.
— Передай мои поздравления, — отрезал юноша и закрыл за собой дверь.
— Отказ предвидели, — сквозь закрытую дверь громко проговорил оборотень. — Лера пообещала рассказать историю своего спасения тобой.
Ответом ему была тишина. Оборотень молча стоял под дверью и прислушивался. Дверь неожиданно распахнулась настежь, при этом сильно зарядив по лицу Давида.
— Черт! — только выругался Крон.
— Да нет, можешь не извиняться, — потирая лицо, обиженно протянул Давид.
Гелиот тем временем уже шагал к дому вожака.
— И как это у вас получается! — раздраженно спросил он Давида. — Лера родила еще год назад, а в стаю вернулась только вчера.
— Ну, проблем с обращением никто не отменял, — тихо пояснил Давид. — Пока ребенок не освоит обращение, его в стаю не приводят.
Оборотень рассмеялся:
— Сложнее родившимся от человеческих женщин. Они, являясь одними из нас, иногда до восемнадцати лет справиться с этим не могут и сильно страдают от того. Мой младший брат, родной по отцу оборотню и рожденный от последней жены Марины, до пятнадцати лет не мог обращаться. Он покрывался толстенным слоем шерсти, но оставался человеком. — Давид мечтательно закатил глаза. — Мы поступали скотски конечно, смеялись над ним, а он всегда так искренне обижался, но в один прекрасный день, все же обратился, хоть мы и потеряли было надежду. Кирилл в первый же день обращения затеял настоящую драку с нами. Многие тогда пострадали, но больше над ним никто не смеялся.
— И где сейчас твой брат?
Давид прикусил губу.
— Погиб.
— Извини, — произнес Гелиот.
Крон замер у дома вожака. Сейчас ему хотелось только одно скрыться от всего мира и перебирать в памяти все плохое в своей жизни: неудачи, потери, боль, но вместо этого он пришел сюда. Внутри было шумно, весело и тесно. На обед в честь возвращения Леры пришла чуть ли не половина деревни. В центре комнаты на красном ковре с причудливым орнаментом играли дети. Пахло свиными отбивными и картофельным пюре. Все было слишком мило, слишком по-домашнему, так как никогда в жизни Гелиота не было. Он мог только догадываться о том, как живут настоящие любящие друг друга семьи.
— Привет! — улыбаясь протянул руку для приветствия Игорь.
Крон сухо кивнул. Давид уже успел раствориться среди гостей и мило беседовал с темноволосой девушкой.
— Проходи, — продолжал Игорь. — Рад, что ты пришел! Лера тебя ждет. Ведь мы все тебе так благодарны за нашего сына, а вон и он, — указал вожак на юнца, что выглядел явно старше годовалого ребенка.
— Мне казалось ему сейчас должен быть всего годик, — стал считать в голове Крон.