— Другую, — ехидно поправил Валага.
— Хорошо, другую. Говоришь, она будет править!? А что делать мне? Служить ей? Я не раб!
— Да ты не раб, ведь Кроны свободный народ! — улыбался Валага. — Но деться тебе некуда, не ты решаешь это, а сила, и она больше не на твоей стороне.
Гелиот сверкнул в его сторону глазами. Валага лишь рассмеялся в ответ.
— О, мой друг! — воскликнул он. — Ты думаешь, я так глуп? Чтобы рассказать тебе о ней не подготовившись! Она не вчера родилась, не позавчера, она уже здесь. Ей двадцать пять лет. Я тщательно ее обучаю. Я научил ее быть лучшим Правителем!
Гелиот не верил тому, что слышит. Он глубоко вдыхал, его глаза горели огнем. Предатели! Мерзкие предатели! Ему никто ничего не сообщил. Все радостно потирали ладони, пока он возился с волками. Чертовы волки! Чертова Пенелопа с ее хваленой любовью. Где она? Почему не нашла способ сообщить ему? А что бы он сделал, если бы знал, задумался юноша.
Гелиот скользнул взглядом по Валаге, ему стало тошно и мерзко от вида стареющего выживающего из ума старика. Он практически облысел, тонкая кожа облегала кости, они сильно выпирали, глаза выкатывались из орбит, он ненавидящим взглядом смотрел на юношу.
— Мне все равно, — вдруг бросил Гелиот. — Тогда я уйду от Кронов. Это мое право. Или ты думал, я пойду ее убивать?
Правитель чуть не слетел с кресла от услышанного. Нет, так не пойдет! Он не может уйти. С ним надо кончать.
— Для тебя есть еще одна новость, — злобно рассмеялся Валага. — Пенелопа. — Правитель сверкнул глазами.
Гелиот замотал головой. Нет. Нет.
— Что ты с ней сделал? — выпалил он.
— Ну, она предупредила бы тебя, — протянул притворно-виновато мужчина. — Я не мог так рисковать.
Гелиот подскочил к Валаге и схватил его за шиворот.
— Что ты с ней сделал? — прошипел он сквозь плотно сжатые зубы.
— Ее больше нет с нами, — со скорбным видом рассмеялся Валага. — Она погибла. Случайно, поверь мне. Совершенно случайно, при выполнение задания. Этим «случайно» был я, — слезы потекли из его глаз.
Он не переставал смеяться, смотря юноше прямо в глаза, а Гелиот тем временем сильнее и сильнее сжимал руки на его шее. Он хотел причинить боль Валаге. Ту, что столько лет разъедала его изнутри. Этот монстр должен ощутить все это в полной мере. Он должен ответить за все. Гелиот схватил Валагу за шиворот и со всего маху опрокинул на землю. Гостиную огласил хруст костей. Ему все равно кто станет Правителем! Он вдруг ощутил это всем телом, но ему не все равно, что стало со всеми, кого он любил.
— Ты не посмеешь, — прохрипел Валага, но пошевелиться он уже не мог. У него была сломана ключица, разорвав кожу на груди, выпирало ребро.
Запах крови ударил в нос. В ушах звенело. Он ничего не слышал. Боль, агония, желание выплеснуть все из себя овладело им.
— Наслаждайся, — прошептал он и стал медленно ломать пальцы на руках мужчины. — Помни, это ты меня сделал таким.
Валага истошно закричал и начал отбиваться, но юноша совсем не обращал на это внимания и продолжал свою казнь, придерживая брыкающегося на полу мужчину. Острыми ногтями Гелиот распорол ему живот. Он упивался каждым своим движением и делал все медленно и расслабленно, изредка поворачивая голову в сторону Валаги, всматриваясь в обезумевшее от боли лицо. Никогда убийство не доставляло ему такого удовольствия, никогда он не был так пьян от запаха крови и криков жертвы.
— Ты считаешь меня монстром? — рассуждал вслух юноша. — Нет, это ты настоящее чудовище, свихнувшееся от собственных страхов. Я был всего на всего ребенком, когда ты забрал меня из семьи. Я поклялся отомстить тебе, но твои ядовитые речи проникли в мое сознание. Я предал все, во что верил. Чего же ты не зовешь на помощь свою стихию? Или она, наконец, поняла кому доверила свою мощь и отказалась от тебя?
Гелиот схватил Валагу за волосы и с силой ударил о пол. От удара изо рта хлынула кровь, но сознание мужчина не потерял.
— Не переживай. Я настоящий убийца. Сейчас я именно тот, кого ты так боишься. Я знаю, как все сделать так, чтобы жертва помучалась! Ты ведь помнишь кем были мои родители, которых ты убил на моих глазах? — он снова ударил несопротивляющуюся голову об пол. — Кем были мои невинные сестры? Пенелопа — дивная, добрая, светлая. Убил бы меня лучше, только не ее!