Отдыхайте. Он рассмеялся. Ему было трудно вспомнить, что означает это слово. Он похлопал чешуйчатую сторону шеи своего дракона. Злобному, глупому зверю тоже было трудно вспомнить. Конечно, у него были проблемы с запоминанием всего.
Не успела эта мысль прийти ему в голову, как он заметил ункерлантских драконов, летящих с юга прямо к его крылу. Они были очень быстрыми и летали в хорошем строю - одни из лучших драконопасов Свеммеля, верхом на первоклассных зверях. Это была своего рода честь, хотя Сабрино мог бы обойтись и без нее. Он прокричал в кристалл, предупреждая своих людей.
Ункерлантцы имели преимущество в численности и росте, а также преимущество в свежих драконах. Все, что Сабрино и его люди оставили им, - это преимущество в мастерстве. До сих пор всегда было достаточно позволить им ранить врага сильнее, чем он ранил их, чтобы большинство из них невредимыми вернулись на ту драконью ферму, которую они использовали в тот день.
"Еще раз, клянусь высшими силами", - сказал Сабрино и направил своего дракона к ближайшему ункерлантцу. Каким бы усталым оно ни было, оно все еще ненавидело себе подобных; его крик ярости доказывал это.
Сабрино сбил одного из драконьих летунов короля Свеммеля со спины своего скакуна. Дракон, потеряв контроль, взбесился и набросился на ближайшего к нему зверя, который также был выкрашен в ункерлантский скалисто-серый цвет. Сабрино завопил. Он только что усложнил жизнь врагу.
А затем его собственный дракон изогнулся и забился в конвульсиях под ним, ревя в агонии, которую он причинил стольким своим врагам. Пока он разбирался с врагом перед собой, он позволил ункерлантскому дракону подобраться достаточно близко к его тылу, чтобы тот вспыхнул. В любом равном бою это было бы ошибкой новичка. Несмотря на численное превосходство его соотечественников, это должно было происходить время от времени. Так он говорил себе, во всяком случае. Извинения в сторону, однако, это могло убить его.
Он сразу понял, что его дракон не сможет удержаться в воздухе. Он оглянулся. Конечно же, его правое крыло было сильно обожжено. Единственным утешением, которое он мог извлечь, было то, что она не рухнула на землю сразу, что также немедленно положило бы конец его карьере.
Он попытался направить его обратно на восток, к альгарвейским позициям. Но, потерявшись в своей личной пустыне боли, дракон не обращал внимания на все более неистовые сигналы, которые он подавал ему с помощью подстрекателя. Он полетел прямо к реке. Вода холодная, должно быть, подумал он. Мне будет хорошо на моем поврежденном крыле.
"Нет, ты жалкая, глупая, вонючая тварь!" Сабрино взвыл. "Ты утонешь, и ты утопишь меня тоже". Он ударил по нему стрекалом.
Может быть, он сделал немного хорошего. Вместо того, чтобы спуститься в воду, дракон приземлился на берегу реки. Сабрино отстегнул свою упряжь и спрыгнул с его спины, когда он вброд вошел в ручей. Только тогда он понял, что она обрушилась на западную сторону реки, отделив этот поток и несколько миль удерживаемой врагом территории между ним и его соотечественниками.
Так быстро, как только мог, он выбрался из мехов и кожи, которые носил, чтобы защититься от холода верхнего воздуха. Влекомые драконом ункерлантские солдаты рысью направлялись к нему. Они прикончили бы его, если бы у них был шанс. Он не хотел им этого давать. Одетый только в подштанники и сжимая в руке трость, он бросился в реку.
Он направился к восточному берегу, плывя так быстро, как только мог. Даже в конце лета вода была ужасно холодной. Ункерлантцы закричали и начали палить. Клубы пара поднимались над рекой недалеко от Сабрино; их лучей было достаточно, чтобы вскипятить ее тут и там. Но они не подходили достаточно близко к кромке воды, чтобы стрелять с какой-либо большой точностью. На какое-то время Сабрино просто смирился с этим. Он не собирался оглядываться назад, чтобы увидеть, что происходит.
Но тогда ему не нужно было этого делать. Рев боли и ярости его раненого дракона сказал ему все, что он хотел знать. Солдатам Свеммеля придется выследить его и убить, прежде чем они смогут слишком сильно беспокоиться о нем. И, хотя он не мог летать, он оставался смертельно опасным на земле. Сабрино подумал, что может спокойно сосредоточиться на плавании.
Он был измотан, когда его выбросило на восточный берег. Он полежал там пару минут, собираясь с силами. Я становлюсь слишком старым для этих игр, подумал он. Но он был не настолько стар, чтобы чувствовать себя умирающим. Как только к нему вернулось дыхание, он поднялся на ноги и направился на восток. Так или иначе, ему придется пройти через линию ункерлантцев и вернуться к своим.