Левиафан метнулся влево. Его челюсти на мгновение раскрылись, затем сомкнулись на макрели. Глоток - и рыба исчезла. Эти огромные зубастые челюсти не смогли бы укусить человека больше двух раз - может быть, только один. Как и драконопасы, всадники левиафана испытывали и должны были испытывать большое уважение к животным, которых они брали с собой на войну. В отличие от драконопасов, они получали взамен уважение и привязанность. Корнелю не захотел бы иметь ничего общего с драконами.
"Мерзкие, глупые, вспыльчивые твари", - сказал он левиафану. "Совсем не такие, как ты. Нет, совсем не такие, как ты".
Взмахнув хвостом, левиафан нырнул под поверхность. Волшебство, смазка и резиновый костюм защитили Корнелу от морского холода. Еще одно волшебство позволило ему дышать под водой. Без этого заклинания езда на левиафане была бы невозможна. Его скакун мог оставаться под водой гораздо дольше, чем он сам.
Ветеринарные маги продолжали обещать заклинание, которое позволит левиафанам дышать и под водой. Это изменило бы ход боевых действий на море. Однако, несмотря на бесконечные обещания, заклинание так и не появилось. Корнелю не ожидал этого ни во время этой войны, ни, более того, при своей жизни.
Один участок океана был очень похож на другой. Корнелу поблагодарил высшие силы за то, что день был ясным: у него не было проблем с направлением своего "левиафана" на север, к побережью Валмиеры. Вместе с ним звери несли два яйца, подвешенных под брюхом. Альгарвейцы думали, что смогут более или менее безопасно плавать в водах у Валмиеры. Его задачей было показать им, что они ошибаются.
Время от времени он поглядывал на небо. С тех пор как люди Мезенцио захватили Валмиеру, их драконы и драконы лагоанцев столкнулись над проливом, отделявшим остров от материка. То одна сторона брала верх, то другая. На него нападало слишком много альгарвейских драконьих летунов, чтобы позволить другому увидеть себя до того, как он заметит вражеского дракона.
Каждый раз, когда он смотрел сегодня, небо было пустым. Жители Лаго сказали, что в последнее время много альгарвейских драконов вылетело из Валмиеры, направляясь на запад. Возможно, они были правы, хотя Корнелу с трудом доверял им гораздо больше, чем людям Мезенцио. Если так, то война в Ункерланте заставила альгарвейцев забыть обо всем остальном.
Ближе к вечеру дерлавейский материк поднялся из моря впереди Корнелу. Он особым образом постучал по своему левиафану. Как его и учили, он поднял голову из моря, встав на хвост мощными ударами плавников. Корнелу поднялся вместе с головой левиафана и мог видеть гораздо дальше, чем он мог, находясь ближе к поверхности.
Видеть дальше, однако, не означало видеть больше здесь. Вдоль лей-линий не скользили альгарвейские грузовые суда или военные корабли. Ни одно валмиерское рыбацкое судно также не использовало лей-линии, и ни одно парусное судно не двигалось без энергии, которую более крупные суда черпали из земной сети магической энергии.
Корнелу выругался себе под нос. Он потопил альгарвейский лей-линейный крейсер вместе с другими, меньшими судами. Он хотел большего. Когда альгарвейцы железной рукой удерживали его королевство, он жаждал большего. Изгнанники-сибианцы, сражавшиеся в Лагоасе, были одними из самых свирепых, самых решительных врагов, которые были у альгарвейцев.
Но то, чего хотел человек, и то, что он получал, не всегда, или даже очень часто, было одним и тем же. Корнелю слишком хорошо усвоил этот болезненный урок. Для этой вылазки он взял с собой не один, а два кристалла. Убедившись, что он выбрал тот, который настроен на Лагоанское Адмиралтейство, он пробормотал активирующее заклинание, которое выучил наизусть, и произнес в него: "У берегов Валмиеры. Судов не видно. Действуем вторым планом ". Он также выучил фразы наизусть. Лагоанский был родствен сибианскому, но не слишком близко: его грамматика была упрощена, и он позаимствовал гораздо больше слов из куусамана и классического каунианского, чем из его родного языка.
В кристалле он увидел изображение лагоанского морского офицера. Лагоанская форма была темнее, более мрачной, чем та цвета морской волны, которую он носил, служа Сибиу. Лагоанец сказал: "Удачи со вторым планом. Удачной охоты с первым". Он, очевидно, был проинформирован о том, что Сибиу говорит на его языке несовершенно. После небольшой вспышки света кристалл снова стал пустым.
Левиафан изогнулся в воде, чтобы поймать кальмара. Корнелу не позволил этому движению потревожить себя, когда он положил первый кристалл в футляр из промасленной кожи и достал второй из своего.