При упоминании Рэйки в светлом, спокойном зале повисла мгновенная, холодная тишина. Масамунэ сжал руки на коленях, его юное лицо потемнело.
"Потрясение было," — подтвердил Масамунэ, его голос чуть слышно понизился. — "Но оно преодолено. Мы устранили угрозу , которая... привела к его отречению."
Мэй вмешалась:
- Империи потребовалась новая, решительная власть. Мы стабильны, Королева. Именно поэтому мы ищем союза."
Эллаира ощутила их неуверенность, однако не знала, можно ли это использовать или напротив, ей это только повредит.
- Мы полностью осознаем опасность Зии, - заверил Масамунэ. - Это именно то, что сильное руководство должно предотвратить. Ваше предложение, Ваше Величество, разумно и достойно нашего внимания.
- Конечно, такой важный договор требует детального рассмотрения, - раздался голос императрицы - . Наши советники должны изучить все нюансы. Особенно в отношении.. нашего текущего положения и нашей готовности к конфликту. Это займет несколько дней.
Разглядывая новых гостей, императрица изящно подперла подбородок. Не успели они договориться с предыдущими, как уже прибыли новые. Что-то не так.
- Я практически не знаю своего отца. Моя мать... ее гибель стала первой трещиной, сделавшей Нойре уязвимым. Я должна быть сильнее, чем была она и мудрее, чем был отец. Я не знаю, какие союзы он мог заключать с Зией, что ей мог отдать..
Мэй заставила себя посмотреть на Масамунэ. Ее единственная опора. Эти гости правда пришли за помощью? А вдруг они решат пойти против них? Ох, сколько же народу из-за нее уже погибло.. Чувство вины за это навсегда станет ее проклятьем.
Собрав волю в кулак, Мэй кивнула, давая знать, что аудиенция окончена.. С этого момента начиналась новая миссия.
Обет тишины
Тишина витала в воздухе — густая, пыльная и равнодушная. Тронный зал Лунариса, некогда пульсировавшее сердце королевства, теперь напоминал величественный склеп. Роскошь позолоты и мрамора сохранялась, но из этих стен ушло самое главное — живое тепло и душа Треспии.
Д’Марио стоял у высокого окна, глядя на залитый солнцем Лунарис. Ему, привыкшему к суровой прямоте гор Раджахили, здесь было душно. В воздухе разливался тонкий яд ожидания, смешанный с ароматом старого воска и горьковатой пыли. Сердце предательски дрожало: ему казалось, что стоит обернуться — и он увидит её. Увидит Эллаиру в том самом сине-белом платье, которое стало для него символом её триумфа и его скрытой боли.
Перед его внутренним взором она стояла как живая: тяжелый бархат цвета полночи, белоснежная вставка, расшитая жемчугом, и легендарное колье с сапфирами — слезами богов. Она была воплощением Треспии: прекрасной, сильной и абсолютно самодостаточной. Настолько, что его присутствие рядом часто казалось лишь декоративным дополнением к её величию.
Тяжелые створки дверей разошлись с глухим стоном. Но вошла не Королева.
Кристина, новая Графиня Корралового Хребта, двигалась бесшумно, словно шлейф тумана. На ней было платье цвета темного изумруда. Серебристая вставка на талии мерцала, как чешуя змеи, а глубокий вырез открывал алебастровую шею. Её иссиня-черные волосы были уложены строго, но одна непокорная прядь касалась скулы, смягчая холодный, расчетливый блеск темных глаз.
Кристина чувствовала странный трепет. Ступать по этому залу в статусе Графини, занимая земли, которые когда-то принадлежали Рейнхольду — мужчине, которого она любила и который её отверг, — было высшей формой ироничной мести. Она добилась своего, но цена оставила в её душе привкус пепла.
Д’Марио обернулся. Его фигура в черном кафтане с серебряным шитьем и охристом плаще казалась высеченной из темного камня.
— Ваше Величество, — Кристина склонилась в безупречном реверансе у подножия трона. Её голос был ровным, деловым, лишь легкая хрипотца выдавала напряжение. — Благодарю, что приняли меня в этом зале. Граф Вальехо настаивал на кабинете, но Корраловый Хребет — сложный регион. Его дела требуют пространства и прямого взгляда правителя, обладающего военной проницательностью.
Д’Марио медленно спустился на одну ступеньку, сокращая дистанцию, но сохраняя королевское достоинство.