– Дженни, – вздохнув поглубже, позвала сестру. Та перевела недоумённый взгляд с Чонгука на неё. Опять на Чонгука. Она держалась за Тэхёна, будто бы боялась упасть. И тот, до этого весёлый и очевидно наслаждающийся представлением, тоже выглядел обеспокоенно, недобро поглядывал на своего друга. – Я ложусь в больницу на операцию. Чтобы избавиться от болей.
– Каких болей? Когда они начались? Что за доктор? И почему ты мне не сказала? – Она споткнулась о последний вопрос, осеклась. – Почему ты мне не говорила? – Повторила чуть тише.
– Я не хотела тебя беспокоить, – Джису тоже понизила голос, обернулась к Чонгуку, – вы идите, мы попозже подойдём. – Тот понятливо кивнул.
Они с Тэхёном быстро зашли в ресторан, над сёстрами воцарилось молчание.
– Ты боялась меня беспокоить, – утвердительно продолжила оборвавшуюся мысль Дженни, – но почему? Разве мы не семья? Разве сейчас я беспокоюсь меньше? Почему ты не брала меня на обследования? И не дала поговорить с врачами? Онни, как же так?
Видя её растерянность, Джису впервые за долгое время почувствовала себя старшей. Дженни, пусть и стояла, не присела перед ней на колени, по старой своей привычки, всё равно казалась маленькой и испуганной.
– Отпусти меня, Дженни, – попросила Джису. Нет, не попросила. Она её умоляла. – Пожалуйста, давай станем теми, кем мы должны были быть всегда. Ты не моя мама, ты не обязана мне ничем. Мне жутко грустно, что из-за заботы обо мне ты столько упустила в жизни, но, – она выбросила вверх руку, останавливая поток разъяснений, готовый вырваться изо рта сестры, – я тебе за это благодарна. Именно поэтому, Дженни, именно из любви к тебе и из благодарности, я хочу, чтобы ты меня отпустила. Не потому что у меня появился Чонгук, дело не в нём. Хотя, – усмехнулась она, – и в нём, конечно, тоже. Просто я вдруг поняла, что даже в инвалидной коляске я всё ещё могу быть интересна миру. Могу быть ему полезна. Я хочу жить свободно, Дженни, но, когда мы вместе, когда мы так неразрывно связаны, это не придаёт нам сил, но разрушает нас. Ты так не думаешь?
– Нет, – глаза сестры, всего пару минут назад затянутые пьяной поволокой, светились праведным гневом, – я не понимаю тебя! Мы же всегда были рядом? Ты придавала мне сил, Онни! Ты никогда не была обузой, я только из-за тебя и выжила!
– Этого я тоже не хочу, – заявила Джису твёрдо. – Не хочу, чтобы ты жила ради меня. Хочу, чтобы ты жила ради себя, ради того, чтобы наслаждаться одними днями и печалиться в другие. Ради того, какое сегодня красивое небо, ради того, что завтра ноги у тебя снова промокнут от слякоти. Ты должна жить, потому что тебе это нравится, Дженни, потому что ты находишь счастье в каждом дне, но не из-за того, что тебе надо заботиться обо мне. Не из-за этого.
К концу тирады у Джису охрип голос, сбилось дыхание. Она вглядывалась в лицо сестры и пыталась понять, удалось ли ей донести до той свою мысль, удалось ли убедить в том, что они должны разорвать, наконец, созависимые свои отношения, стать самостоятельными личностями, любящими друг друга, нуждающимися друг в друге, но могущими друг без друга жить.
– Но разве с Чонгуком не тоже самое? – Спросила Дженни растерянно и обиженно. – Разве он не заботится о тебе, разве он не сказал, что не может жить без тебя?
– Не тоже самое, – покачала Джису головой. – Сейчас он может дать мне больше, чем я ему, но я верю, что совсем скоро и я смогу быть его опорой. Совсем скоро. Рядом с ним я свободна. Я не боюсь ранить его. У нас с ним нет такого груза трагедий за плечами. Мы – партнёры. Мне будет лучше с ним, чем без него, но я не умру, если он исчезнет. А ты, Дженни? Если с тобой что-то случится, я не переживу. И ты без меня тоже. Так нельзя. Мы всего лишь люди. Мы не должны тащить на себе столько боли. Мы должны отпускать.
– Ты так говоришь, потому что операция серьёзная? Там есть какие-то риски? Онни, скажи мне, – она подошла ближе, опустилась перед Джису на корточки.
– Шансов, что всё пройдёт хорошо, намного больше. Не переживай, сестрёнка, – потрепала её по щеке.
– Мы же всё ещё сёстры? И любим друг друга? – Тихо спросила Дженни.
– Ну конечно, глупая! – Рассмеялась Джису, смаргивая непрошенные слёзы, потянула сестру к себе, наверх, обняла её крепко-крепко, насколько хватало сил.
– Тогда хорошо, – прошептала Дженни. – Я же буду подружкой невесты?
– А кто, если не ты? Ты ведь моя сестра, мой самый близкий, самый родной человек. Кто, если не ты? – Спросила она, стараясь не допустить в голос дрожь.
– И ты с ним разведёшься, если он будет тебя обижать, ладно? – Дженни подняла голову, со всей серьёзностью посмотрела на сестру. – Пообещай!
– Обещаю.
Джису не лукавила. Она знала, что Чонгук никогда её не обидит, но, если такое всё же случится, то у неё будет к кому пойти. У неё вдруг оказалось столько близких людей, что это поражало. Дженни, которая, кажется, наконец-то обрела покой, с которой они разрешили все обиды и начали выстраивать здоровые отношения. Чонгук – парень, сердце которого готово было любить весь мир, а выбрало её. И даже Тэхён, к которому она всё ещё относилась с подозрением, слишком много боли испытала из-за него сестра, слишком тяжёлым и мрачным порой становился его взгляд, но всё же даже Тэхён, она была в этом убеждена, поможет ей, если в этом возникнет нужда, и сам её помощь примет.
Они с Дженни вернулись в ресторанчик и увидели, как Тэхён и Чонгук, видимо, совсем растерявшие ощущение меры, на спор пьют из стакана, в котором намешали весь алкоголь, присутствующий на столе.
– Ты не понимаешь, – вещал Чонгук, раскачиваясь из стороны в сторону и улыбаясь, словно безумец, – я теперь жених, почти муж. Поэтому и фильм должен получится. У тебя же хорошо выходит реклама, помоги мне.
– Не хочу я этим заниматься, отвали, – хмуро отзывался Тэхён, икая.
Он первый заметил Дженни и Джису, удивлённо взирающих на эту сцену.
– Дженни, – пробасил он и поднялся со своего места. Он закачался, схватился за голову и тут же опустился обратно. – Дженни, – губа его выпятилась, а голос стал жалобным-жалобным, – земля не хочет меня нести к тебе. А я хочу.
– Похоже, мне всё-таки придётся сегодня заботиться кое о ком, – пробормотала она, быстро стянула с себя и с сестры верхнюю одежду, подвезла Джису к столику.
Чонгук пялился на неё так, словно она была пришельцем, и новоиспечённая невеста, бросив взгляд на кольцо, идеально уместившееся у неё на пальце, щёлкнула его по носу. Взглядом задала вопрос: вымазалась, что ли, чего так смотришь? Чонгук только отрицательно закачал головой, улыбка его стала ещё более широкой.
– Моя драгоценность, – он потянулся к Джису, явно намереваясь поцеловать её, однако лицо его перекосилось, и он откинулся на спинку стула с тяжёлым вздохом. – Перепил, кажись, – протянул он, и она не смогла сдержать смешок.
Дженни отбивалась от Тэхёна, который настойчиво пытался целовать её руки. «Успокойся», – просила она, но не переставала улыбаться. «Какая ты красивая», – бормотал Тэхён, и Джису виделось в этом что-то странное. Дженни сдалась, в конце концов, и отдала ему свою левую руку, правой же схватила телефон и набрала владельца ресторана, попросила его прийти и рассчитать их.
Тэхён прижал её ладонь к своей щеке и покрывал её маленькими поцелуями. Глаза его были закрыты, он шептал что-то невнятное, и Джису вдруг подумалось, что он просит у Дженни прощения. Но за что? Внутри заворочалось странное предчувствие, но она постаралась отогнать его от себя. Слишком хороша была эта ночь, чтобы поддаваться паранойе.
И всё же она дёрнула отрубившегося Чонгука за рукав, спросила у него на ухо:
– Если Тэхён Дженни обидит, пообещай, что будешь на её стороне?
– Он мой друг, – зевнул он, не озаботившись тем, чтобы прикрыть рот ладонью, и на Джису обрушилось амбре из перегара и рыбы, – но Дженни моей своячницей станет, а родичи они родичи, как бы там ни было. А что, он что-то сказал? Спалился, что ли? – Невнятно пробормотал он.