— Пожалуйста, — пожал плечами Барсук. — Если она согласится с вами уйти.
— Мы не собираемся спрашивать курицу! Она принадлежит Охоткам.
— Вы сейчас находитесь на территории Дальнего Леса, — гордо сообщил Барсукот. — Тут действуют наши законы. По законам Дальнего Леса всякий зверь и всякая птица является свободным животным и самостоятельно решает, где и как жить.
— Я тебе сейчас покажу свободное животное, свинокот! — Мухтар приблизился вплотную к Барсукоту и оскалил кривые и острые, как колья покосившегося сельского забора, зубы. — От тебя несёт бездомной кошатиной. Ненавижу бездомных кошек …
Из пасти Мухтара пахло смертью и несварением желудка.
Барсукот зажмурился и прижал уши к голове.
— У меня инстинкт, — Мухтар облизнулся, — как увижу бездомную кошку — душу!
Мухтар разинул пасть и клацнул своими зубами-кольями в сантиметре от шеи Барсукота — тот едва успел отпрыгнуть в сторону.
— Ой, а мальчики из-за меня будут драться? — мечтательно поинтересовалась курица.
Мухтар издал утробный рык.
— А ну-ка фу! — закричал Барсук Старший. — Всем успокоиться! Не терзать!
Мухтар снова зарычал. Барсукот угрожающе зашипел в ответ.
— Отважный мальчик. — Красные слезящиеся глазки Хорька при взгляде на Барсукота наполнились особенно крупными слезинками.
Барсукот выгнулся дугой и распушил шерсть на спине и хвосте, чтобы казаться как можно больше.
«Однако же больше, чем эта жуткая псина, я всё равно не стану, — подумал Барсукот и выпустил все свои когти на максимальную длину. — Кажется, дело дрянь. Наши силы неравны. Эти двое, охотничий и сторожевой, преспокойно растерзают нас троих. Ведь Хорёк — инвалид, Барсук не в форме, а один я не справлюсь с двумя бешеными псами, несмотря на то что я очень ловок, провор …»
Додумать свою мысль Барсукот не успел: зубы Мухтара снова клацнули рядом с ним, и ещё, и ещё раз — а потом настала полная темнота, потому что голова Барсукота оказалась в собачьей пасти. Темнота, помойная вонь и нарастающая боль — Барсукот чувствовал, как собачьи челюсти медленно и неумолимо смыкаются на его шее. Он размахнулся и вслепую ударил Мухтара когтистой лапой по морде. Пёс взвыл, но челюстей не разжал. Из внешнего мира до Барсукота доносились звуки — глухие, едва различимые, словно из другого леса. Кудахтанье курицы. Невнятные вопли Хорька. Беспомощный, отчаянный голос Барсука Старшего:
— Фу! Отпусти его! Это нападение на сотрудника полиции!
Мухтар не отпускал, а челюсти его сжимались всё сильнее. «Сейчас раздастся хруст, — подумал Барсукот. — Сейчас он перегрызёт мне глотку. Какая позорная смерть для молодого и ловкого сотрудника полиции. Умереть в пасти сельской охранной собаки …»
«Сейчас я перегрызу ему глотку, — подумал Мухтар. — Наглый котохомяк заслужил позорную смерть …»
— Оставь его, — неожиданно вмешался Полкан. — Оставь сотрудника полиции, друг.
— Мо у мемя вэ имфпынкф, — не разжимая челюстей, отозвался Мухтар.
— Инстинкт — великая страсть, — кивнул Полкан. — Но ты должен быть сильнее своих страстей. Отпусти этого суслокота.
Мухтар на секунду задумался, а потом разжал зубы.
— Я не суслокот, — пробормотал Барсукот, шлёпнувшись на землю. — Я Младший Барсук Полиции Дальнего Леса. Между прочим, за нападение на сотрудника полиции …
— Скажи спасибо, что живой, младший суслик полиции, — ухмыльнулся Полкан. — Пойдём, Мухтар. Нам здесь больше делать нечего. А курица пусть остаётся с ними.
— А курица пусть остаётся с ними?.. — Мухтар наклонил голову набок, пытаясь постигнуть некий тайный, дополнительный смысл сказанного.
— Да, — спокойно кивнул Полкан. — Потому что это предательская курица. Она предала свой курятник. Сама сбежала, а сестёр и братьев оставила в беде. Нам в Охотках предатели не нужны. Пойдём, друг.
И собаки молча трусцой побежали к ручью.
— Я не предатель, — прошептала Кура-четыре, глядя им вслед.
— Как хорошо, что всё обошлось, — заулыбался Хорёк.
— Сынок, ты ранен? — Барсук Старший склонился над Барсукотом. — Дай я взгляну.
— Я не предатель, — снова сказала курица. — Я люблю свой курятник. Своих сестёр несушек.
— Ничего, рана не серьёзная. — Барсукот встал и отряхнулся. — Но шрам, думаю, останется.
— Шрамы украшают зверя, — сообщил хромой Хорёк.
— Я не предатель. Я должна вернуться в курятник.
— Да что ты городишь? — поморщился Барсук Старший. — В какой ещё курятник? Ты же знаешь, тебя там съедят.
— Я должна сделать всё что могу, — упёрлась курица. — Предупредить друзей об опасности. Рассказать им, что на самом деле происходит у Нины Палны на кухне по пятницам.