— Глупо врать тому, кто мог просто увидеть эти события, — отчеканил Глеб. — Его вытащили у нас из-под носа. У нас, но там была полиция. Если они не смогли оградить его от полиции…
Леонид поднял пистолет, целясь в этот раз в Глеба, но снова куда-то мимо. Ева тут же вскинула свой, но выбрала целью голову начальника. Прошипела:
— Только попробуй.
— Да я смотрю вас всех перевоспитывать надо, — изобразил удивление Леонид.
— Сначала сам лечись, — продолжала Ева. — С такими деньгами лучших врачей нашёл, психиатров забыл, особенно самому к ним сходить.
— Я нормален.
— Оно и видно, — продолжала Ева. — Раз Ник говорит, что ничего не делал, то Ник этого не делал.
— А, точно, он же вас спас как-то. От меня же, — вспомнил Леонид. — Тоже долг ему отдаете… Жирно-то как. Один раз я обещал его не трогать и не тронул, а второй раз он вами воспользовался. Хорошо. Тот, кого вы упустили, сам вам задницы поджарит.
Леонид убрал в кобуру пистолет, прошёл к выходу. Сбросил ключи от наручников в руки Глебу, ушёл не оборачиваясь и все были уверены, что не в гостиной он их ждать сел.
Глеб же отстегнул Ника от скобы, спросил:
— В порядке?
— Да что мне будет? — пожал плечами Ник, но он всё равно выглядел ошарашенным. От помощи отказался, и уже у самого выхода из подвала обернулся и спросил:
— Так вы, может, и плакать по мне станете, если я умру?
— Не дождёшься, — отчеканила Ева, злая на него так же сильно, как и на Леонида.
— Я правильно понял: там был парень, которого преследовали Черти. А потом появились ещё люди у которых не было половины лица. Они посмотрели друг на друга и разошлись — Черти в свою сторону, а люди без лиц в свою сторону. Сломав полицейскую машину, которая приехала на вызов. Как сломав, вы не рассмотрели, — Калинин потёр переносицу. Напротив него сидела пожилая женщина, которой по виду было от пятидесяти до шестидесяти лет. Остальные тоже слышали выстрелы, да и в целом было понятно, что в городе происходило что-то странное. Но более-менее осмысленные показания звучали только так. Остальные говорили, что либо было слишком темно, и вообще они думали, что это не выстрелы а чей-то салют, другие говорили, что видели лишь неясные тени. Женщина же была на улице и неподалёку. Вместо того, чтобы сбежать, решила, что смерть в перестрелке не такая уж ужасная, и теперь смотрела на следователя глазами человека, который опять выжил.
— Да. А парень ещё огнём попыхивал, — спокойно рассказала она.
— Который?
— Которого они делили.
— Что за парень-то?
— Кто ж знает…
— Описать сможете? Они ничего не говорили? Между собой? Парню? Парень что-нибудь говорил?
— На помощь звал только.
По статистике в городе не происходило ничего из ряда вон, никаких непонятных убийств, которые могли бы привлечь внимание Чертей. Но Калинин чувствовал — нельзя отмахиваться от этой истории. Это был такой шанс, какого ещё лет пять не попадётся.
Глеб спустился на кухню. Сам точно не знал за чем, просто вечерняя тяга к холодильнику. Никита сидел в гостиной на диване, на коленях — переноска с несчастной кошкой. Никуда везти кошку Ник не собирался, да и вообще частенько так сидел, приучая животное к себе. Животное выглядело несчастно, но не голосило, как раньше. Поравнявшись с диваном, Глеб остановился и небрежно спросил:
— А на самом деле ты его предупредил?
По телевизору крутили какие-то яркие мультики, вполне детские. Никита так же спокойно пожал плечами и ответил:
— Я.
Ева вышла на шум с первого этажа. Она уже поняла, что парни снова дерутся, но пистолет на всякий случай прихватила — вдруг не между собой. Остановилась у лестницы, глядя на то, как Глеб прижимал Никиту ногой к дивану, сам в это время открывал переноску и выпускал из неё кошку. Ник сопротивлялся молча и как-то вяло. Может, сил не осталось после всего случившегося. Ещё Еве показалось, что Глеб будто специально давил на рёбра, возможно именно те, что были сломаны.
— Вы с ним похожи. Точно не родственники? — хрипло засмеялся Ник, глядя, как побежала на второй этаж кошка. — Или слишком долго работаете вместе…
— Кому ещё ты звонил? — Глеб проигнорировал подколки.
— Никому.
— Как тебе после этого доверять? — по-деловому спросил Глеб. Вопрос не был риторическим, он ждал ответа, и Ник, наконец отбросив от себя его ногу, заговорил:
— Как хочешь. Только, мне кажется, что мы думали об одном и том же.
— Тебя там не было, — коротко бросил Глеб и отошёл, отпустив, наконец.