Темнело, но город на том берегу было видно благодаря его огням. Лёд на реке превращался в большой чёрный поток. Глеб думал о том, что тело его сбросят в эту самую реку. В прорубь. И, возможно, его не найдут никогда. Тогда он никого не подставит. Почему-то с сожалением думал о заднем дворе на базе. Но туда, видимо, отправлялись только хорошие Черти, и, даже если бы его сейчас поймали и пристрелили свои — на заднем дворе бы не закопали.
Думал о том, что по ту сторону тоже что-то есть, раз Ева их слышит. И можно ли просто уйти? Глеб был согласен на тишину, черноту — настолько он устал. И понимал, что выдаёт себя тем, что даже под дулом пистолета молчит и не дёргается.
В правую часть головы больно ударило, так, что перед глазами вспыхнуло.
Кир жил теперь в другом месте. Да и квартира была поменьше, на две комнаты. И даже присутствия его матери не наблюдалось — по всему было похоже, что Кир тут один. Дом — пятиэтажный. Почему-то они не встретили абсолютно никого. Глеб пришёл в себя, когда Кир тащил его по лестнице вверх, попытался столкнуть вниз их обоих, но Кир больно заломил ему запястье и потащил дальше. Он держал Глеба как пьяного — перекинул его руку через плечо и волок практически на себе. От боли Глеб зашипел, тут же прибавилась боль в голове, в которую не так давно ударили. Правую половину лица заливала кровь, ею пропитался шарф и теперь неприятно лип к телу.
Кир затащил его в квартиру и сначала донёс до зала, там бросил к стене спиной, снова вывернул Глебу руку и пристегнул запястье к батарее. Глеб как-то беззлобно пнул его за это, совсем не вкладывая в удар силу, потом наблюдал, как Кир отходит запереть дверь.
Выдохнув, Кир развернулся, встал в дверях, уперев руки в бока, и теперь Глеб, наконец, смог рассмотреть его спокойно. Казалось, друг постарел не на семь лет, а на пятнадцать. Стал выше, но не намного. Сейчас Глеб в росте с ним сравнялся. Глеб точно знал, что Кир работал на противников, но мускулатурой он не отличался. Глеб бы его даже как серьёзного противника не рассматривал. Может, Кир что-то и умеет, но этого явно не достаточно. Но у Кира могли быть тоже какие-то способности, и, возможно, быть даже не бесполезные.
Если бы Глеб хотел сопротивляться, то ему бы не стоило труда вырваться ещё там, на берегу. Но Глебу не хотелось ничего, он только наблюдал.
— Мне-то можешь сказать — ты её убил или нет? Хочешь — соври! Я же поверю! — заговорил, наконец, Кир. Глеб вскинул подбородок:
— Ты ещё кто такой?
— Ты не узнал меня?
— Я и не знал тебя. Я не знаю, кто такой Глеб и кого там у вас убили, — выдохнул Глеб, откинув голову на стену, без особого энтузиазма добавил: — Мне нужен доктор, ты мне голову разбил. Зачем ты меня сюда притащил?
— Серьёзно? Мы вот так будем разговаривать? — спросил Кир и взгляд его был уставший, почти мёртвый. — Я сейчас не тут должен быть.
— Так и иди, куда должен, телефон оставь только.
— Они хотят убить тебя, да? Черти? Потому, что тебя раскрыли? И поэтому ты убил её. Её ты тоже не узнал, Глеб?
— Не еб*, кто такой Глеб, — огрызнулся Глеб.
— Тогда как тебя зовут?
— Игорь, — наобум придумал Глеб. От батареи пекло жаром. Если бы Глеб попытался оторвать её от стены, он обварился бы.
— Откуда ты?
— Из Краснодара. Сюда заехал к девушке.
— Глеб, не смешно уже.
— Да кто такой Глеб? — Глеб повернулся к нему, посмотрел снизу вверх, хмурясь. Но в нём не было сил, чтобы играть правдоподобное возмущение, вот и Кир ему не верил. Снова поднял пистолет, предупредил:
— Мне надоело.
— Убьёшь меня? — спросил Глеб и ему показалось, что он выдал себя в этот момент. Потому что спросил об этом буднично. Он даже не пытался притворяться, его просто бесило, что теперь все будут знать, что Глеб — это он, и Глеб — это Чёрт. Они уставились с Киром друг на друга, оба упрямые, и Глеб сдался первым. Потому что понял, что если Кир правда выстрелит, то никогда не узнает, а это будет как-то не честно, что ли.
— Мне пришлось, — по-прежнему глядя в глаза, сознался Глеб. — Правила… хотя нет. Не правила. Я виноват. Я не знал, что они подслушивали. Я думал, что после её смерти дальше это не пойдёт. Я не только за себя отвечаю. Почему она вообще была у них? Почему они семь лет спустя решили на ней отыграться?
— Ты так-то не центр мира. Она моя девушка, мы вдвоём им поднасрали. Вышли на начальство тех полицейских, которым они приплачивали. Собирали проверку. Бе… тот, на кого я работаю, он помог разобраться, у кого искать поддержки. Хотя я бы их убил, честно… тем более сейчас. Но у нас другая тактика.