— Что? Будешь тыкать пальцем в рану? Наказывать? — спросил самоуверенно Никита, и бизнесмен покачал головой.
— Долго думал… пока сюда ехал. Наказывать тебя? За что? За то, что ты соврал? Если бы ты тогда сказал, что их похитили, я бы их взорвал. Но тебе-то их зачем спасать? Ты мог сдохнуть там же, с ними.
— Я же ненормальный, у меня нет логики, — глухо засмеялся Никита, по-прежнему глядя только одним глазом. Леонид раздраженно поджал губы, проворчал:
— Мне тут не рассказывай… Знаешь что, заноза в заднице? Следующий твой проступок прощаю. Вот так, можешь хоть трупы домой таскать, хоть… не знаю. Что тебе там еще в башку взбредет… Я бы их убил, правда. Но они тут, оба живы, — Леонид улыбнулся, будто не верил. — Глеб говорит, это как-то связано с кошкой.
— Врет, — заявил посерьезневший Никита.
«Очередное зверское убийство. Полиция отказывается комментировать. Сколько еще банда Чертей будет терроризировать людей? На этот раз они ворвались на завод, на котором производились освежители воздуха для машин, и убили всю рабочую бригаду. Десять безоружных человек…»
Выпуск новостей остановился на паузе, на экране был цех, в котором работала полиция. Не было уже видно трупов, только кровь на цементном полу. Экран с выпуском снова стал маленьким, основную часть теперь занимал парень со светлым ежиком волос, но в черной маске на половину лица. Из-за маски его голос звучал приглушенно:
«Ага. Бедные рабочие, как жаль… Видите ли вы тут те самые коробки с елочками для машин? Нет, и я не вижу. Цех уже давно использовался не по назначению, и вот у нас статья журналиста «Будущего», где он рассказывает, как его возили в тот цех и угрожали пытками и расправой. Угрожали, демонстрируя что-то похожее на кровь по стенам. И возили, надо полагать, те самые «безвинные» рабочие. А знаете, что я нашел на этих рабочих? Михаил Груздев, отсидел за разбой и побои. Его жертву отключили от приборов из «экономии», у нас же нет в стране денег содержать людей в коме. Но это не убийство, что вы. У десяти из пятнадцати «рабочих» такие характеристики. Убийства, разбой, изнасилования. Ивлевка нервно курит! Каких «хороших» ребят Черти положили! Да вы что!»
— О, Калинин, — произнес Ник, ткнув в экран, на котором шло видео. — Надо было ему привет оставить.
Глеб шикнул и отодвинул планшет от него. Ослабший Ник не стал за ним тянуться. Леонид сидел на стуле рядом и тоже смотрел видео, собственно и планшет был его, хотя держал его Глеб.
«И знаете, что делали эти «хорошие» ребята в воскресенье в цеху? Лучше бы нам этого не знать. Но я подозреваю, что в этот раз в свою пыточную они затащили самих Чертей. В даркнете была фотография, которую приняли за подделку. Как раз в ту ночь она появилась: двое связанных в знакомых нам масках. Там же писали: «Сейчас посмотрим, насколько они бессмертные». Что, посмотрели? Но я очень сомневаюсь, что эти ребята сами туда решили Чертей затащить. Тут начинается интересное. Человек, на которого этот цех и производство оформлены — обычный бомж из Рязани. Конечно ни сном ни духом, о том, что там что-то происходило. Ребята оказались хоть и не бессмертными, но такими же безликими и вроде как и без хозяина. Но хозяин у них есть, и если скоро Черти прирежут какого-нибудь «добропорядочного» предпринимателя, то любой дурак сможет два и два сложить, чтобы понять, что предприниматель нарвался сам.
На этом все. Ставьте лайки, снова выйдем с этим видео в топ и…»
— Тц. И он не знает, на кого они работали, — шикнул раздраженно Леонид.
— И ваших связей не хватает? — то ли издевался, то ли всерьез спрашивал Никита. — И правда, какие профессиональные ребята.
— Раз они так следы заметали, то это может вообще военные вам на хвост сели. Плохо, не хочу на каждое дело такие сюрпризы.
Глеб перемотал видео, и теперь смотрел без звука. Разглядывал, чем занималась на месте полиция.
— Мне кто-то войну объявил, не иначе, — закончил Леонид и планшет свой легко отобрал. Глеб остался такой же сгорбленный и задумчивый.
— Разве не нам? Чертям? — спросил Никита.
— Нет. Если кто-то вас трогает, то он на меня нарывается. Потому что прежде всего Черти — это я. Вы еще в детский сад ходили, когда я все это начинал. Глеб! Что с девушкой, она не попытается сбежать?