— Мы оба знаем, что Ник безумен настолько, насколько пытается быть безумен.
— Хорошо. Ты бы отправилась нас спасать?
— Да, — прямо ответила Ева. В этот раз Глеб посмотрел недоверчиво. — Я всё равно умру. Сколько смогли протянуть прошлые Черти? Ты главный «долгожитель» тут?
— Система совершенствовалась. Появлялись новые предосторожности, новые люди, которым можно верить. Новые тренеры, инструкторы. Думаю, первые Черти правда очень недолго существовали. Когда я пришёл, ещё не было взрывчатки в масках.
— Её ввели, чтобы мы не убежали? — пошутила Ева и даже улыбнулась, чтобы обозначить это как шутку, хотя и не особо искренне. Глеб только кивнул. Видно было, что хотел ещё что-то рассказать, но передумал.
— Хорошо, с собаками понятно. А кролики зачем? — сменила быстро тему Ева, пока ей не решили рассказать, что и чипы под кожей у них могут впрыскивать яд.
— Когда Ник долго сидит без дела, у него окончательно едет крыша. И тогда у нас на обед крольчатина… Знаешь, если однажды он подаст к столу запечённой свою кошку, то я перестану доверять ему спину.
На подъезде к зданию на телефон Евы, которая сидела на пассажирском сидении, позвонил Леонид. Глеб в зеркало глянул, но от дороги отвлекаться не стал.
— Да? — осторожно спросила Ева. Раньше Леонид не звонил им во время заданий. Телефоны они с собой не брали, правда для коммуникации всегда были часы, но и на них Леонид не звонил и не писал. И всё же это задание было особым — у обоих не было ни оружия, ни масок.
— Ева, солнце, я что вспомнил. Там зал для конференций, а слева от сидений для прессы есть лестница. Вы же с запасом едете? Сядьте рядом с этой лестницей.
— На кой чёрт? — спросила Ева. Звучало так, будто мамочка интересуется, надел ли сынок шапку и колготки в мороз. За окнами снега ещё не было, но валила какая-то мерзкая морось.
— Так и знал, что не догадаешься. Если вас раскроют, то туда отступать лучше всего.
— Кто нас раскроет? Каким образом? — почти прошипела Ева.
— Включи на громкую, — попросил Глеб, заволновавшись. Леонид, видимо услышав, вторил ему с той же наигранной заботой в голосе:
— Да-да, включи. Есть? Меня слышно? Глеб, два крайних места ближе к лестнице. Я не уверен, что он не знает о том, что им заинтересовались черти и не попытается вас отловить.
— С чего бы им интересоваться чертям? Проворовался — да. Но у нас что, все убийцы закончились, чтобы мы чиновниками занимались? К тому же, знаю я этих чиновников. После одного такого дом менять пришлось, нас с вертолётами искали.
— Глеб, ты же знаешь, какой я подстраховщик. Вам всё равно, где сидеть? Так сядьте туда.
— Хорошо, — согласился Глеб и звонок тут же сбросился. Ева открыла рот от возмущения, вдохнула глубже и наконец заговорила:
— Что, ты во всём ему потакать собрался?
— Нет, и ты это знаешь. Но, если он говорит, что надо сесть лицом на север и ждать звездопада, то садись лицом на север. Поверь мне. У него чуйка какая-то на это дело.
— Нас что, раскроют? С чего? Зачем нам ехать тогда, если он чует проблемы?
— Скорее всего, проблем не будет. Но у меня свой эксперимент. Давай посмотрим, что там будет.
На Глебе была рубашка в клетку и чёрные брюки с ремнём. На Еве деловой костюм с узкой юбкой и строгим пиджаком. Каштановый парик закрывал часть лица, на которой ещё оставался шрам над глазом. Охрана пропустила их в здание по пресс-картам. По ним Еву звали Татьяной Туцкой, а Глеба — Сергеем Киреевым, оба были приписаны к одному из местных телеканалов. Глеб нёс с собой громоздкую камеру, которая стабилизировалась прямоугольной рамой. Ожидая от рамок металлоискателей уровня тех, что стояли на вокзалах, Ева сначала прошла, только сумочку оставив на досмотр. Её вернули, в этот раз она выложила телефон и ключи. Вернули снова и, чертыхнувшись, Ева сняла браслет и цепочку с шеи, в тот же лоток положила пресс-карту, на которой тоже был металлический зажим. Только после этого её наконец-то пропустили, хотя охранник и ухмылялся, явно ожидавший, когда сможет предложить девушке личный досмотр. Глеб, прошедший рамки, теперь снова надевал ремень с поясом.
— Кстати, неплохо выглядишь, — почти неглядя распихивая вещи по карманам, похвалил Глеб. Он впервые видел, как Ева умеет преображаться из дворовой девчонки, которую можно назвать «своим парнем» во взрослую и успешную женщину.
— Стараюсь, — осматриваясь, ответила Ева. Улыбнулась проходившему мимо мужчине, одетому тоже официально, но формой тела стремившемуся к шару. Глеб, который знал, что Ева может и кружкой запустить, и в драку ввязаться, растерялся и внимательно наблюдал за реакцией. Толстяк приосанился, дальше пошёл уже без спешки, словно павлин. Когда они отошли от поста охраны, Ева, будто случайно прижавшись к Глебу грудью, шепнула: