— Ты хочешь сказать, что он видит будущее?
Глеб кивнул, глаза у него блестели как-то нездорово, губы поджал.
— И после этого Ник псих? Он хотя бы нормальным не притворяется, — фыркнула Ева скорее чтобы с себя какую-то ответственность снять. Ей не хотелось верить Глебу, потому что если принять его слова — получалось, что она как Алиса, уже не в своём мире.
— Кто, вашу мать, эти журнашлюхи? — Бесов закурил, ослабил галстук. Был уже вечер, в кабинете горела только настольная лампа. — У журналистов сейчас что, боевая подготовка обязательна в институте? Что они делали в этих горячих точках — снимали или боевиков убивали?!
— Это всё на раз-два проверяется. Достаточно было на входе внимательнее посмотреть. На том канале и правда работают журналисты с такими именами, и внешне они даже похожи, но именно что похожи, — секретарь положила на стол два планшета. На одном — реальные фотографии журналистов, на другом — фото с камер наблюдения при входе с теми, кто явился на конференцию. — Они даже не старались. Подходящая стрижка, телосложение и типаж лица, и всё. Но это не они.
— Хорошо, а они-то кто? — Бесов ткнул в экран, на котором было фото с камер, так сильно, что на него упал пепел. Секретарша поморщилась и смахнула его, сделала жест, словно поправила выбившуюся из причёски прядь, но волосы были уложены в хвост туго. После этого технику от начальника отодвинула и придвигать больше не рисковала.
— А этого даже я не пробил. Не было таких. На камерах светились, но никуда не попадали, так чтобы там и имена их можно было узнать, — охранника не было видно в полутьме кабинета, он стоял у стены. Стоял, хотя рядом находилось гостевое кресло. Кроме них троих в кабинете никого больше не было, как и на всём этаже — настенные часы показывали начало первого ночи. На ближайшее время городская администрация была оцеплена, приходилось сидеть в кабинете директора мелкого дома культуры.
— Да я не могу так! Что, если их отправили меня убить? — выдохнул Бесов уже тише. Охранник цыкнул:
— Так они и убили бы. Здание захвачено, у них автоматы, у тебя только пистолет. А кто потом докажет, что они тебя и свидетелей расстреляли? А если и заподозрят — вот найдёшь ты их сейчас?
Бесов пожевал губами, потом попытался затянуться, но сигарета не горела. Она была аккуратно срезана до горящего табака и отстриженный кончик догорал в пепельнице.
— Да Лида! — словно супруге, попытался попенять Бесов. Секретарь проворчала смущённо:
— Я говорила в кабинете не курить. Да, нервы, но ведь это вторая уже…
— Лида, честное слово, я бы тебя давно выгнал, если б можно было.
Глава 4
Когда Ева очутилась снова в стеклянном ящике внутри черноты, её охватило ужасом, как при сонном параличе. Она не могла проснуться. Выхода из ящика не было, да и снаружи кто-то находился. Что-то белёсое, похожее на спины гигантских рыб, задевало стеклянные стенки. Слышались голоса, словно с улицы. Они шептали, кричали, тараторили, плакали, и всё это сливалось в фоновый, неясный шум, словно в соседних квартирах включили телевизоры.
— Ева, — позвал женский голос.
— Нет! — Ева упала на колени, закрыла уши руками. Тут было тесно, но чтобы так сжаться места хватало.
— Ева, послушай меня. Я тут, чтобы тебе же помочь. Ты же не мертвецов боишься, так, Ева?
— Я тебя не знаю! — выкрикнула Ева. — Вали!
— Так уж получилось, что ты на моём месте. Я на тебя не злюсь, мне так даже спокойнее. Ева, послушай. У Ника раньше был нож, широкий нож вроде мачете. Мы с Глебом как-то решили наказать Ника и украли этот нож. Мы спрятали его в собачьей будке, что в центре. Это нужно не мне, не Глебу и уж конечно не Нику. Я говорю это, чтобы ты поверила. В третьем вольере, в собачьей будке, лежит коробка с мясницким ножом. Только я и Глеб знали, что он там. Понимаешь?
— Ты тут какого хера?
Ева вздрогнула и ударилась головой о крышу будки, тут же замерла, будто, если больше не шевелиться, её не заметят в таком глупом положении. Из-за того, что она легко оделась на улицу, теперь её трясло от холода. До того, как её окликнул Никита, она как раз, подсвечивая себе телефоном, нашарила коробку в углу будки. Дворняга сидела у входа и спокойно наблюдала, как человек рылся у неё в будке. Никита находился за закрытой дверью в вольер.
— Ты ночами ходишь? Я всегда думал, что лунатики обходятся без фонариков, — продолжал Никита. В темноте белки глаз у него странно блестели. Ева, решив, что не будет затягивать, игнорируя вопросы, достала коробку и вместе с ней выбралась из будки. Как ни в чём ни бывало отдала Никите телефон и потребовала: