— Палыч, тебя потом самого с паяльником в жопе найдут, нормально спрашивай, — посоветовал младший, словно мстил за упоминание того, что и он тут по блату.
— Я не убивал Кира, — сквозь зубы процедил Глеб. — И я хочу верить, что он ещё жив. Поэтому, пожалуйста, давайте поговорим о том, где он может быть. Он вернулся домой в тот вечер?
— Да, вернулся, — нехотя ответил Палыч. — Встал утром, пожрал, пошёл в школу. А тут уже не появлялся.
— Я больше ничего не знаю. Мне надо идти.
— Зачем? Папочку своего попросишь, чтобы поискали друга? Ну валяй, только трупы так прячьте, чтобы и мы потом не нашли. И так хватает…
Так же спокойно Глеб вернулся в класс, забрал рюкзак и вышел снова. Учитель тактично промолчал, на эту минуту прервав урок, так же молчал и класс. Ещё из коридора школы Глеб стал звонить отцу, перекладывая телефон из руки в руку, как горячую картошку, чтобы одеться в зимнее. На третий звонок отец наконец ответил чуть ли не радостным:
— Да, Глеб?
— Надо поговорить.
— Какое совпадение. Я думал вечером тебя позвать. Ты же на уроках?
— Нет. Я еду домой. Слушай, тут…
— Прогуливаешь?.. Ну ничего. Я пришлю машину.
— Пап, послушай. Мой друг…
— Да-да, именно об этом и поговорим, — согласился отец таким медовым голосом, каким раньше разговаривал только со старшими, если сильно злился на них, а они ещё не знали, за что. — Кир ведь?
— Что это значит? — Глеб остановился. Шапку он так и не надел, шарф был повязан кое-как.
— Машина скоро приедет. Я отправлю своего водителя, его ты знаешь.
Да, водителя Глеб знал, хотя и не помнил имени. Они почти никогда не разговаривали — в детстве в школу его отвозил другой, этот же работал только на отца и выглядел так, будто не только машину ему водил, но и телохранителем впахивал. На Глеба он тоже смотрел как-то странно, словно что-то знал, и вся эта таинственность, к тому же связанная с исчезновением Кира, Глеба то пугала, то раздражала. Могли бы сразу сказать, если друг мёртв или если его ищут. Вместо этого нагнетали что-то непонятное, будто Глеб оказался в центре правительственного заговора.
Вместо дома подъехали к стройке, где возводилось несколько коттеджных домиков. Земля принадлежала отцу, скорее всего он был на объекте, делал проверку. Да и подвезли к одному недостроенному дому, и, хотя рядом стоял поддон с кирпичами, где-то дальше кипела жизнь и возводили такой же, а от этого уже была выстроена коробка, тут не было заметно строителей или вообще людей.
— Сюда, — кивнул водитель. — Слушай, парень… ты единственный в этой семейке адекватный. Вот и постарайся это отцу доказать.
Глеб кивнул, не зная, что ещё отвечать.
В большой общей комнате, в которой однажды должны были сделать гостиную, сидело двое из людей отца. Глеба они, конечно, узнали, один из них кивнул вниз. Пропустили его без вопросов. В конце холла была железная дверь, один из охранников отпер её, пропуская Глеба внутрь. Основание дома почему-то в центре было полым, возможно заготовка под подвал.
Он почувствовал запах крови, пота, земли и свежего бетона. Сначала увидел отца, сидящего верхом на стуле около лестницы. Свет был направлен от него, в противоположную стену от входа, и что там Глеб пока не видел, но уже представлял себе самые жуткие картины. Он хотел бы не понимать, но он уже соединил все точки головоломки. Отец Кира был должен денег кому-то, а потом сбежал. Отец Глеба давал деньги под проценты, а тех, кто не хотел их возвращать, запугивал. Иногда и привозя сюда, потому что тут, с цементом, проще было спрятать трупы. И тут никто ничего не услышал бы. Должник сбежал, а Кир пропал.
— Привет, Глеб, — кивнул папа так же спокойно, как и всегда. Когда Глеб спускался, ему открывалось всё больше — брызги крови на бетоне стен и пола, двое из охранников отца с закатанными до локтей рукавами. Они теперь отдыхали, стоя ближе к боковым стенам, словно чтобы Глеб мог рассмотреть получше. Кира было не узнать, но он ещё дышал. Лежал на полу, свернувшись в позе эмбриона, насколько это было возможно со связанными за спиной руками. До пояса голый, на коже торса тёмно-синие синяки и кровоподтёки, лицо разбито.
— Я забираю его, — произнёс Глеб. — Ты же знал, что Кир мой друг.
— Ни одна дружба столько не стоит, сколько он должен. Но он и теперь не отвечает. А я, увы, не знаю, куда можно ему сына по частям присылать. Да и… конечно, когда сопляк пропал, все решили, что это я. У меня нет времени с ним возиться. Если бы он ни был твоим другом, я бы и без тебя разобрался. Но тебе скоро восемнадцать. Пора понять, в каком бизнесе ты оказался.