Словно верные кошки, встречающие хозяина, сначала на кухню как бы нехотя и по своим делам вошла Ева, осталась стоять у дверного проёма. Кто-то оставался за её спиной, в гостиной. Наверняка Ник, и Ева уж точно знала, что он там. Значит, снова подлянку готовил. Глеб успел подхватить турку с огня до того, как закипело молоко, налил в чашку и сунул посудину под струю холодной воды.
— Как всё прошло? — спросила Ева и попробовала улыбнуться. Глеб стараний не оценил, скорчил болезненную рожу.
— Мудак. Нацепил нашу маску…
Интересно, выжила ли та женщина? Она ещё дышала, когда Глеб уходил, но не было слышно, чтобы ехала «скорая». Зато полицейская сирена выла где-то у входа в парк.
Ева подошла ближе, к обеденному столу. Что-то она, кажется, ещё собиралась сказать, но всё не решалась. Глеб тронул бок чашки с молоком.
Ева стояла на расстоянии вытянутой руки. Можно было коснуться кончиками пальцев её носа. Можно было достать из кобуры на поясе пистолет и пристрелить её. Хотя нет, она бы заметила. Но наверняка не придала бы этому значения…
Глеб вылил воду из турки. Она показалась увесистой, тяжёлой. Подходящей…
Почти одновременно Ник крикнул: «Отойди!», а Глеб размахнулся и ударил туркой. Попало не сильно, скорее обидно. Ева попыталась отскочить и споткнулась, упала на пол. Она теперь смотрела с ужасом, словно только что (в который уже раз) её мир рухнул. Пока Глеб доставал пистолет, из своего укрытия выкатился Ник, вытянул вперёд руку с ножом. Знакомым ножом, который когда-то давно Глеб спрятал с Викой. И Глеб настолько растерялся от того, что снова увидел его, что остановился на середине движения. Ева вскочила, приложила тыльную сторону ладони к щеке и прохрипела с искренней ненавистью:
— Это что было?
— Тест, — ответил Ник вместо него и опустил нож. Глеб кивнул, убирая пистолет в кобуру. Даже если Ева полезет драться — пусть спустит пар.
— Вы должны быть готовы. У любого из нас может сорвать крышу… не только у Ника. Я вот готов.
— Пошёл на *уй, — бросила Ева и сплюнула с кровью на пол. Отомстила — знала, что Глеб теперь спать не пойдёт, пока не уберёт. Ник прибавил, глядя прямо в глаза лидеру.
— Вот ты и уберёшь, — пообещал Глеб, покивав. Снова обратился к Еве. — Поверь мне, я видел, как такое происходит. Я себе не верю. А ты себе? Знаешь, как тонка грань между теми, кого можно убивать и кто действительно виновен и… и всеми остальными?
— Как бумага, — ответил вместо девушки Ник. Внезапно переложил под мышку нож и, взяв тряпку, правда стал убирать с пола. Глеб только кивнул.
Глава 5
«Как вы думаете, что они заявили, когда видео пыток попало в сеть? — на экране человек с выбеленными волосами в чёрной маске. — Они заявили, что состава преступления нет. И начали искать человека, который сразу после отказа слил видео в сеть! Когда были первые сообщения о пытках, в колониях везде поставили камеры, на каждого охранника повесили камеру. Спасло это людей, которые там? Вряд ли. И прежде чем говорить, что этот человек заслужил пытки, раз находится в тюрьме, помните, что наши суды практически не оправдывают людей, а тот ничтожный процент оправдательных приговоров — очень большие деньги. После тиражирования видео на руководство колонии надавил отдел по правам человека, и некоторых охранников арестовали, начался суд. Но знаете, кого не тронули? Того, кто руководит этим концлагерем, и кто отдавал приказы. О, я бы очень хотел, чтобы Черти увидели этот выпуск. Я знаю, они смотрят меня. И ещё больше я хотел бы, чтобы они убили эту тварь…»
— Сука! — выругался Морозов, швырнув телефон с видео в стену. Думал послушать, как в бессильной злобе захлёбывается безропотное стадо, а получил вот это.
За окном давно стемнело, падал снег. В углу подоконника стояла дешёвая пластиковая ёлка, на столе — бутылка водки, надкусанный сервелат. Стакан доставать не стал, хлебнул из горла, и показалось, что вместе с водкой и страха хлебнул. Он потёк по венам, засел где-то за грудной клеткой, оттуда попытался вырваться через горло — едва не стошнило, но только харкнул, наклонившись, в раковину. Закурил. Телефон включил следующий ролик, раздавались знакомые крики — кто-то не побоялся вставить само видео, хотя обычно сервис за такое блокировал. Кто-то очень хотел, чтобы увидели все… люди были такими же свиньями, они все смотрели на пытки. Ужасались, но продолжали смотреть. Все эти идиоты, сидящие в интернете — по телевизору бы такое не пустили. По телевизору всё больше говорили о внешней повестке и о внутренних столкновениях.