И всё же, когда за машиной, вдалеке, вырулил на дорогу мотоциклист на чёрном байке — стало как-то поспокойнее. Осознал, наконец, что оказался в обитаемом мире. Вон и парнишка какой-то в город выехал, или просто обновку обкатывал. Гнал, правда, как самоубийца, а дорога хоть и была пустой, но местами по-прежнему обледенелой.
Миркулов присмотрелся. На мотоциклисте был чёрный шлем. И как раз в тот момент, когда он пытался рассмотреть, почему не разглядеть лица, нижняя часть от носа до подбородка загорелась неоновым, чёрные пиксели образовывали широкую предвкушающую улыбку…
— Гони! Б**, гони, это они! — Миркулов схватился за руль, машина вильнула, едва не съехала с дороги, но выровнялась. Поняв, что так только навредит, он ограничился тем, что повторил громче, прибавив ещё несколько крепких выражений.
— Да что?! — удивился водитель. Скорости прибавил, но не сильно. Просто по требованию, он пока не понимал, зачем нужно было бояться одинокого мотоциклиста.
— Черти! Снова за мной пришли! Черти! Гони, иначе в этот раз точно пи***! Обоим!
Может, подействовали слова, может и водитель теперь рассмотрел маску. Скорости он прибавил, да только мотоцикл всё равно был быстрее машины. И свернуть некуда — вокруг поля, деревни уже кончились. Не по полям же от него уходить. Миркулов помнил, что впереди должен быть лес. Там ещё можно затеряться — вон он, чернел на горизонте и сейчас выглядел как спасение.
А потом мотоцикл поравнялся с машиной. Водитель в кожаной куртке поверх бронежилета заглянул в окошко и даже кивнул Миркулову, как давнему знакомому… Так оно и было. Семь лет не виделись. А по этому ублюдку даже не заметно было, чтобы тот постарел. Не бессмертные же они, в самом деле?!
Водитель попытался спихнуть мотоцикл с дороги, но тот, как издеваясь, ушёл вперёд, и машина только вильнула.
— Пушка! Пушка есть?! — орал Миркулов, чувствуя, как покрылся потом бритый затылок.
— В бардачке! — ответил водитель. Он нагнал мотоциклиста и снова попытался его сбросить. Тот съехал на обочину, подняв веер снега и грязи, но сделав полукруг только вернулся на трассу, теперь снова набирал скорость. Миркулов проверил запас патронов, дрожащими руками снял пистолет с предохранителя, уже тише приказал:
— Подпусти поближе. Пусть ещё раз попробует в окошко глянуть, я ему тут выпишу.
Водитель подпустил. Но, увидев оружие, на этот раз мотоциклист сам ушёл чуть назад, и пуля только окошко разбила. Сбив на дорогу осколки стекла, Миркулов высунулся и выстрелил ещё трижды. Одна пуля попала в шлем, там же и застряла, остальные две прошли бесследно, хотя он стрелял в торс и по колесу.
— Теперь в лес уходи! — приказал Миркулов, стараясь прицелиться.
— На такой скорости?! Да мы сами там убьёмся!
— И он тоже!
— Я что, самоубийца, что ли?!
Лес стремительно приближался. От дороги вела машинная тропинка. Кто-то даже зимой в тот лес ездил. Да и зазор между деревьями был широкий, но не больше однополосной дороги.
— В лес давай! Там его о ближайшее дерево размажем!
— А я сказал, я не!..
Спорить было некогда, и Миркулов сделал то же, что и до этого — сам схватился за руль. Машина вильнула, заскользила и, вместо того, чтобы войти в поворот, развернулась боком и боком же впечаталась в ближайшее дерево. От удара её едва не сложило пополам.
Сквозь звон в ушах, кровавую пелену в глазах и жуткую боль во всём теле, Миркулов услышал приближение мотоцикла. Судя по звуку, тот больше никуда не спешил.
Вместо водителя было месиво из железа и крови. Единственное, что пришло в голову — притвориться мёртвым. Он закрыл глаза и лежал в неестественной для живого позе, лежал на сломанной руке, испытывая адскую боль, не шевелился и готовился не дышать.
Послышались шаги по снегу. Пистолет потерялся где-то за пределами видимости. Миркулов не был уверен, что выживет, если Чёрт сейчас просто уйдёт, но готовился рисковать. А потом он эту тварь достанет. Всеми средствами устроит облаву на этих выродков. Они себе давно уже врага создали, просто раньше руки коротки были.
Дверь дёрнулась, потом ещё раз и со скрежетом открылась. Миркулов не дышал, не моргал. Вжился в роль трупа.