«Поговори с ней, — спокойно посоветовала Ева по внутренней связи. Её слова прозвучали, словно собственные мысли Глеба, только сказанные женским голосом — У вас это здорово получалось».
— Вы кто?! — выкрикнул Глеб. И тут же заметил, как Ева вышла из своего укрытия, прицелилась. Снова свистнуло, с той стороны раздался какой-то глухой ответ, может даже посыл нахер с такими вопросами. И в следующую секунду Ева, спокойная и сосредоточенная, выстрелила. Глеб ждал, что её тут же и полоснёт, так как больше она не пряталась. Но Ева, держа наготове пистолет, двинулась вперёд, в сторону врага. Из-за стены никого не было видно а, когда они подошли, на снегу лежала женщина. Щека, шея и волосы были в крови. Она всхлипнула, очнулась, но Ева поставила ногу ей на грудную клетку и направила дуло в лоб.
— Рация, — на этот раз по общей связи произнесла Ева. Глеб понял, снял с пояса врага рацию, продолжая осматриваться. И заметил — в периметре, справа и слева от них, были ещё двое, но подойти они не рисковали. В рацию Глеб сказал:
— Эй, твари. Мы тут одного мальчика потеряли. А вы девочку. Может, поможем друг другу?
Какое-то время было тихо. Может, они переговаривались на другой частоте, или другим способом, но никто их больше не атаковал. У Глеба, несмотря на холод, вспрела спина — он не мог доверять Еве, он всё время ждал, что та же сила разрежет её. Ева за себя не волновалась. Продолжая удерживать врага на прицеле, она наклонилась. Судя по всему и на ребра мстительно надавила так, что поверженная всхлипнула. Рация ожила, спокойный голос устало согласился:
— Да, давайте обмен.
«Не стали связываться», — понял Глеб, но бдительности не терял.
Маску они успели вышвырнуть, и теперь Глеб, который вёл машину, ждал звонка от Леонида с вопросом, почему вторая маска за неделю детонирует.
Наверное, что-то из внутренних органов Никите отбили, двигался он осторожно. На лице после разбитой маски остался порез — он шёл от верхней губы наискосок к носу. Никита прикладывал бинты к порезу, стараясь остановить кровь.
Какое-то время Глеб гнал, правда в сторону города, а не их логова. Никто ему не возражал — ждали погони, но её не было. И вот, убедившись, что никто не рискнул их преследовать, Глеб съехал с дороги, метров на пять отдалился от неё и остановился среди деревьев. Ева не спорила, но смотрела удивлённо. Глеб вышел из машины, открыл заднюю дверцу и выволок Ника. Поставил его лицом к машине и начал обыскивать: стянул с него бронежилет, проверил ворот водолазки.
— Бл*, это как-то по-гейски, — проворчал Ник. — Третья, присоединяйся, что ли.
Глеб методично ощупывал военные штаны, карманы. Когда Ева вышла из машины, бросил бронежилет ей. Развернул Ника к себе и заставил опустить тряпку от лица, вгляделся в рану.
— Куда он ещё тебе лазил? — спросил Глеб. Казалось, что он сердился.
— Честное слово, никуда, — Ник же выглядел так, словно веселился. Снял водолазку, потом и спортивную майку, оставшись с голым торсом. Начал расстёгивать ремень брюк, когда Ева окликнула:
— Нашла.
Возможно, если бы ей в последнее время не приходилось так часто носить бронежилеты, она бы решила, что и это их неотъемлемая деталь: плоский круг, с ноготь величиной. Он был прикреплён на изнанке бронежилета. Глеб забрал, проверил ещё раз, на случай, если жучков два, пальцами раздавил этот и вышвырнул в снег.
— Одевайся, — приказал, возвращая кучей одежду и бронежилет. Сам снова полез на водительское место, остальные поспешили занять свои. Даже Ник больше не издевался, в машину запрыгнул словно торопившийся на вызов пожарный.
Леонид казался таким же злым и раздражённым, как Глеб. А вот Глеб при нём как-то поумерил свой пыл, но выглядел всё ещё злым, взволнованным. Леонид вежливо постучался ко врачу в той больнице, куда возил их латать, вежливо и как-то даже неловко заговорил: