— Я не знаю, он тут два года только. Конечно, некоторые и за меньшее сгорают… Вика вот всего полгода продержалась, но… но Ники уже таким был, как сюда попал. И это прекрасно, потому что иначе он бы не сунулся в эту комнату. Я его сначала испугалась очень, всё-таки мужчина. Сильный, незнакомый… Но Ник абсолютный асексуал, его никто не интересует. Люди для него друзья, а не объекты для секса. Поэтому мы можем спокойно общаться.
Из чёрного киселя снова выплыли бледные руки, зацепились за стекло как улитка. Видно было, что течением их сносило куда-то в сторону, но руки сопротивлялись, прижались ближе. Вскоре показалось и бледное женское лицо. Ева впервые ощутила себя не просто абстрактной конструкцией, запертой в стеклянном кубе. Она осознала себя лежащей, ощутила своё тело, смогла приподнять руку, прощупать холодное стекло. Лицо напротив, женское, незнакомое, улыбалось.
— Скажи ему, — попросило существо с той стороны стекла. — Скажи ему, что он не виноват.
— Кто? — не удивляясь ничему, уточнила Ева, приподняв одну бровь. Существо вполне логично отозвалось знакомым именем:
— Глебу.
На ночной дороге звук проколотой шины прозвучал как выстрел. Машину слегка занесло, она осторожно съехала к обочине. На заднем сидении зашевелилась накрытая покрывалом женщина, слегка привстала, чтобы выглянуть в окошко и легла обратно, но уже не спала.
— Я поменяю, — произнёс мужчина с водительского сидения. — Ты спи, Зиночка. Разбрасывают гвозди всякие уроды…
Он выбрался из машины — уставший, вспотевший, осмотрел прокол и, кряхтя, начал откручивать колесо. По обе стороны был лес, машин не было видно — дорога в Ростов, ночью она почти вымирала. Да и вряд ли кто-то остановился бы ночью.
Из-за деревьев, где-то от Москвы, показался свет фар, в притихшем лесу послышалась музыка: громкие басы. Мужчина недовольно поджал губы, продолжил пыхтеть над колесом. При подъезде музыка стихла, да и машина тоже остановилась, съехала на обочину. Водитель обернулся сказать, что помощи не нужно, он справится — и попятился в ужасе, когда яркие фары осветили его с машиной и тут же потухли. На фоне оставшегося от машины света стояли четыре фигуры, пятый выбирался с водительского сидения.
Чёрными острыми драконьими зубьями они выстроились спиной к свету, лицом к жертве. За сломанной машиной был только лес, на дороге — никого больше. Смерть — не старуха с косой. Будь тут старуха с косой, жертва бы даже обрадовалась, эти же так просто не отпустят. Секунду-другую они молчали, и тут же взорвались хохотом. Жертва опомнилась, бросилась к задней дверце машины, заверещала:
— Зиночка, беги! Беги, Зина!
— Пацаны, он тут с бабой!
Эта волна слишком быстро оказалась рядом, вплотную. Двое схватили за плечи, потащили к лесу, за его же машину. Один дёрнул на себя заднюю дверцу машины, распахнув её, и присвистнул.
— Как баба?! Такая же как он или есть с чем поработать? — один ещё стоял у машины, наблюдал. Водитель взял с заднего сидения арматуру, без спешки стал спускаться ко второй машине.
Тем временем ближе к деревьям произошла какая-то заминка — двое тащивших жертву к лесу замешкались, остановились. Чутко ощутив эту перемену, стоявший у дороги спросил:
— Че там? Сдох, что ли?
— Да тут… — пока один говорил, другой из подельников уже углубился в машину. Прогремел выстрел, и стало так тихо, как тут не было даже за несколько минут до этого, когда ещё ни одной машины не успело подъехать. Оружие у них было, но сейчас незачем было стрелять.
— Кто, млять, палил?! — прорычал главарь, сам направился к машине. И с первым же его шагом из машины спиной на траву вывалился один из подельников, вцепился в живот и заорал, казалось, громче, чем до этого был выстрел.
И тогда появилась она — старуха в балахоне, только вместо косы у неё был пистолет, а вместо балахона покрывало. Бледно-голубым отсвечивала нижняя часть лица, от носа до подбородка, и на этой подсветке был нарисован рот в презрительном изгибе. Главарь потянулся за пистолетом, что был заткнут за пояс джинсов, но новый выстрел свалил его с ног — багажник был открыт и в нём на коленях стоял парень в такой же маске. На водителя ему хватило двух выстрелов — в горло, который только поцарапал, и в голову, в правую глазницу. Потом монстр из багажника развернулся к двоим оставшемся, что ещё держали обрюзгшего водителя. От него ещё раздавались крики, но сам водитель не шевелился, без спешки выключил динамик и крики стихли, начал стаскивать силиконовую маску.
— Не стреляй, а то!.. — начал один из нападавших, обращаясь к парню из багажника, на маске которого светилась снисходительная улыбка. Видно, парень был без огнестрельного, только с металлической трубой, а вот второй рванулся выхватить пистолет из-за пояса, но тогда именно «толстяк» вскинул руки и с двух сразу, с близкого расстояния, обоим прострелил головы. Уже после этого поднялся, начал снимать с себя накладной жир, закинул в багажник, задев при этом подельника. Тот выбрался на траву, с удовольствием размял ноги. Парень, притворявшийся толстяком, сейчас тоже в интерактивной маске, дошёл погасить свет в машине нападавших.