— В итоге трое полицейских убито, десять получили ранения.
— Это же полиция. В конце концов, правительство, — возмутился Ник. — Хочешь сказать, его не нашли они?
Леонид посмотрел на него снова как на ребёнка, даже объяснять не стал. Правительство вот уже пятнадцать лет Чертей поймать пыталось.
— Он подготовленный. Тёртый, — заметил Глеб. — Всё продумал… Выглядит так, будто пальто на два размера больше. Там другая одежда. Даже если его обыскивали — вряд ли при нём был бензин или даже зажигалка.
— Потому что огонь он получил из рук? — спросила Ева, потом повернулась к Глебу: — Разве мы занимаемся подобным? Какая разница? Они знали, на что шли. Мы что же, за них ещё мстить будем?
— В результате начавшейся давки и волнений, ответных выстрелов, среди пришедших на акцию погибло ещё трое. Раненных в районе пятидесяти человек, — продолжал Леонид. — Я, во-первых, хочу, чтобы вы мстили за них, раз ломает за полицию впрягаться. А во-вторых — вы не мстите. Вы себе жопу прикрываете.
Все напряглись, молча уставились на Леонида, ожидая объяснений. И он, как хороший профессор, заинтересовавший аудиторию, отложил планшет и заговорил с гордостью, но понизив голос, будто ужасы рассказывал:
— Он присоединится к тем ребятам, что за вами охотятся.
— Слушай, а ты вот этим своим даром не можешь узнать, кто они, сразу, чтобы мы и их тоже… того? — предложил Ник. Леонид глянул на Еву, напомнил:
— А она почему не может?
Отчего-то остальные сочли это справедливым, хотя видеть мёртвых и будущее для Евы было как небо и Земля.
— Я вижу то, что могу увидеть. Иногда это совершенно бесполезное знание, к примеру, о дожде или солнце через пару дней. Иногда, намного чаще, связанное с моей работой. Иногда я вижу людей, которых не узнаю, и вспоминаю только через некоторое время, когда оно сбывается. А иногда вас. У меня нет стола заказов, чтобы требовать определённые события.
— Бесполезная способность, — заметил Ник, но всерьёз его никто не воспринял. Если бы не место, Ева бы даже добавила: «Куда лучше материальных жутких глюков, которые требуют от тебя убивать». К тому же Еве вдруг показалось, что если у Леонида способность бесполезная, то уж у неё и подавно.
— Которая уже несколько раз спасала твою жопу, — ответил Леонид. — А будешь выеживаться, и я решу, что зря.
— Вы знаете, где его искать? — спросил Глеб, пролистав всё, что было в папке.
— Да он и не прячется особо. Завтра к вечеру выезжаете с Третьей.
— И что у нас будет против человека, который может создавать пламя? — Глеб спросил это так, словно речь шла о ком-то вооружённом автоматом, когда им выдавали только пистолеты.
— Несгораемая ткань бронежилетов и огнетушители, — ответил Леонид и, подумав, прибавил, — и коробка пантенола.
Поздним вечером Кристина собралась-таки в клуб и Ник без возражений поехал с ней. Пока они переодевались, Еву ещё тянуло напроситься тоже, и в то же время — над ней висело предстоящее задание. Она никак не могла привыкнуть не относиться к каждому как к последнему. Глеб и Ник, казалось, мнили себя бессмертными. Ева знала, что и все те, кого она слышит ночами, тоже верили, что не умрут никогда.
Ева осталась сидеть в гостиной, в этот раз оставив свет тут и на кухне. Дом всегда казался живым, не пустым. Может, из-за собак и кроликов, которые шумели даже ночью. А может, от населявших его призраков. Таким же призраком сел напротив неё Глеб. Словно остальные мертвецы не верили, что кто-то продержался так долго и уже тянули его к себе, а забрать полностью ещё не хватало сил. Ева впервые подумала о том, как же страшно идти с ним вдвоём на задание.
— Так что происходит? — спросил Глеб. Теперь он напоминал психолога. Ева хотела сказать: «Ничего», но голос подвёл. Словно кто-то заговорил вместо неё:
— Тот друг, которого ты спас, ещё жив?
— Я не знаю, — признался Глеб.
— А если бы был жив и вы встретились так, чтобы он знал, что это ты? И он бы сказал, что ты зря ради него убивал? Что не стоило оно того? — Ева усмехнулась, как ей казалось зловеще, на самом деле нервно и криво.
— Но я ведь и не то чтобы ради него убивал, — попытался Глеб, ничуть не смущаясь темы.
— А то стал бы ты без него в отца стрелять?
Глеб кивнул, легко соглашаясь:
— Не стал бы. Это довольно инфантильно, винить в своих поступках других. Меня никто не заставлял. Это был мой выбор — стрелять. Мой выбор убивать. Я бы сказал Киру, что он не виноват. Ни в том, что я защищал его. Ни в том, кем я стал. Я уже был этим, Кир тут не при чём.