Роак всё ещё сидел в туннеле у границы тени и света. Казалось бы, пора выйти и завести разговор. Разве не хотел он найти Тома, чтобы тот вернул его домой? Хотел. И всё же по телу противным холодком расходился страх. Праматери! Да разве должно быть ему дело до планов повстанцев? Не считал же он, старый наивный дурак, что те здесь прятались только лишь для сохранения своей жизни? Нет, конечно же нет: они всё ещё надеялись победить. Но кажется в погоне за эфемерной свободой они совсем обезумели. Том обезумел.
Мальчонка, бросив здоровенному светловолосому подмастерью что-то весёлое и получив за то увесистый подзатыльник, полез обратно в туннель. Выбора у Роака не было: пришлось вывалиться навстречу пред удивлённые взгляды мальчика и его старших товарищей.
— Господин Тадор? — зачем-то уточнил Том. Лицо его мрачно вытянулось, не предвещая ничего хорошего. — Охом, на сегодня заготовок хватит, пока можешь отдохнуть. Тилем, ты знаешь, что делать.
Мальчонка наконец отошёл от испуга и, коротко кивнув, нырнул в темноту. Здоровяк пожал плечами и скрылся в боковом проходе.
Том приземлился на каменную скамью. Хлопнул по ней ладонью, садитесь, мол. Бледное лицо, залитое потом и отсветами кузнечного огня, само будто бы было отлито из металла. Ни один мускул больше не дрожал на этом стальном лице. Ни капли неуверенности или сомнения не осталось в голубых глазах.
Ноги Роака подкосились, и он рухнул на предложенное место.
— Что вас беспокоит, господин Тадор? Мои люди задирают?
— О, нет-нет. Они весьма, весьма милы…
«Насколько позволяет им происхождение», — добавил Роак про себя.
— Голод мучит, значит? Это у всех, нужно перетерпеть, и… — Роак в ответ покачал головой. — А что тогда?
А ведь он стал совершенно спокоен, этот Том. Его движения приобрели размах, его голос — твёрдость и… безразличие. Этот Том больше не жалел случайно встреченного на рынке старика, а хотел лишь отвязаться от него, дабы вернуться к делам насущным.
Глаза защипало совершенно неуместной обидой, но Роак проглотил её. Да-да, обижаться незачем — оно даже хорошо, если Тому и вправду плевать. Это значит, он не станет держать, он отпустит на волю, наверх, в город, домой… к Эми.
«Знаете ли, меня беспокоит моя неволя», — готово было сорваться с языка. Том нахмурился, готовясь слушать, но Роак так и застыл с открытым ртом. И прежде, чем в его слабое сердце снова запустил свои когти страх, прежде, чем острый когда-то ум напомнил о благоразумии, он выпалил на одном дыхании:
— За что же… Что же такое твориться, Том? Как… Зачем… Как мог ты спрятаться за детей, маленьких, безвинных и неразумеющих… Спрятаться… А их…
Том молчал. Молчал секунду, вторую, третью. Огонь неспеша угасал, не скрывая больше болезненную бледность кожи под шрамом и спутанной бородой. Дыхание клокотало в его горле. Глаза сверкали зло. Он поднялся, а Роак отпрянул, теряя равновесие и закрываясь от удара. Но удара не последовало.
— Думаете я глуп, думаете позволю? Думаете я убийца?! — прикрикнул Том. Голова резко и вопрошающе дёрнулась к напряжённому плечу. Но взгляд его уже через мгновенье просветлел. Том сел обратно, не замечая чужого испуга. Грязные пальцы зарылись в спутанные волосы, из впалой груди вырвался вздох. — Моим людям надо есть. Равентенцы прибьют каждого, кто крадёт, но не ребёнка. Их законы запрещают трогать детей.
— Но разве они должны? Они же… они же дети, Том…
— А как ещё прокормить эту ораву?
Он снова уставился на Роака в ожидании… Чего? Ответа, совета, подтверждения правоты? Изгнанный лорд не мог дать ничего из этого. Не будь он таким наивным в свои шестьдесят один, то скорее всего даже согласился, что иного выбора нет и для выживания нужно пойти на столь бесчестный риск. Но Роака воспитали добрые и сытые люди в надёжном замке.
В каменном плену кузни всё ещё горел огонь. Том ковал оружие для своей армии. Дети воровали не только еду, но и металл, должный послужить в новом бессмысленном побоище.
— Вы правы. Никто кроме вас не напомнил бы мне. Да. Так не может продолжаться, — Том встал резко. Лежавший до того на дровах изодранный шерстяной плащ устроился на худых плечах. — Пойдёмте, господин Тадор. Вам тоже надо слышать.
Том повёл его другим путём, не через маленький круглый туннель — через коридор, ничем не отличающийся от прочих в визидских подземельях, разве что, сравнительной чистотой да большим количеством уцелевших мозаик на стенах.
Повстанцы оставили свои места возле костров при приближении предводителя, зашелестели оживлённо голоса. Ужели? Час пришёл? Появился план? Они ждали этого слишком долго, всё время своего здесь пребывания, на самом деле, и теперь гомонили с восторгом, настороженностью и неверием. Роак же остановился в отдалении. Настроение толпы он улавливал отстранённо, самым краешком сознания. Банши, да, ему было жалко детей, но это с самого начала его не касалось. С самого-самого начала. Он просто хотел домой.