— Разве в Эмонриве сейчас не опасно?
— Опасно? А почему там должно быть опасно?
— Я слышала, там живёт этот Фендар. Король отправил туда три взвода вариров.
Вот опять. Опять Номен недовольно закусывает губы.
— Не думай об этом, Эминора. Вспомни, что сталось с твоим отцом.
— О чём вы? Отец как-то связан с этим Фендаром? Он никогда…
— Раз уж ты сама заговорила, жив ли ещё Роак?
Эми дёрнулась от жуткой мысли. Вспомнила о чём? О подвешенных в подвале? Но не мог же среди них оказаться и отец… Она, конечно, видела не всё помещение с пленными… Да нет же. У него всё хорошо ещё недавно было!.. Ей об этом Ян говорил. Тот самый, что попал в гвардию через предательство, а теперь врёт, будто её брат.
— Ты будто побледнела. Что-то случилось? — с притворной заботой, глядя мимо неё, поинтересовался Номен. Эми не знала точно, почему не верит его реакции, и это её настораживало. Особенно, учитывая последний вопрос.
— Почему вы спросили, дядюшка? С отцом всё в порядке!
— Правда? Я очень рад. Не подумай чего дурного, просто во дворце я его не видел, и не совсем понимаю…
— Он может помогать Фендару, дядюшка?
— Эминора!..
— Пожалуйста, скажите мне.
— Произносить имя господина генерала очень опасно. Особенно нам с тобой. Неразумно так рисковать высоким положением.
— О чём вы? Какое положение?
— Осторожнее, Эминора, — произнёс Номен, снова глядя куда-то в сторону. Эми резко развернулась в том направлении и встретилась взглядом с бастардом… с Его Величеством… с Меринасом. Всё время их короткого разговора с дядей, а может и дольше, на неё смотрел король, и Номен, разумеется, заметил. Почему, почему все во дворце думают о ней так дурно?
«Ненавижу», — произнесла одними губами сама не понимая, кому именно из них троих.
— У Тадоров есть девушки на выданье, дядюшка? Кроме меня и тётушки Вейлы, которой уже за сорок? — спросила, старательно пытаясь задавить в себе обиду.
Номен уставился на кубок перед собой, не торопясь с ответом:
— Вейла умерла.
— Ясно, всё ясно, дядюшка. Я тоже очень рада была с вами познакомиться, — она хотела было встать, но Номен вцепился ей в руку. Не стараясь причинить боль, совсем нет. Скорее отчаянно.
— Я не желаю тебе зла, Эминора, и правда рад с тобой познакомиться. Но я не могу проникнуться родственными чувствами за вечер... К незнакомке. Мы можем поправить это. Поедем в Долею. Ты там, кажется, и не бывала ни разу, да? Познакомишься со своими кузенами, с детьми Баригаса… Мы семья, Эминора, — он чуть сильнее сжал её руку. — В семье все должны помогать друг-другу.
— Я тоже не желаю вам зла, дядюшка. Но я не знаю вас, и вряд ли захочу узнавать, раз первая ваша мысль — о том, что я имею некое «положение» при короле. Если что, это не правда, — она отбросила его ладонь, как ядовитую змею.
— Эминора, я вовсе не…
— Моя семья — это мой отец.
Она порывалась встать, но её остановила тяжёлая ладонь на плече.
— Тише, кузина. При всём почтении, разве твой отец не скрыл от тебя, что ты не отречена? Ты могла бы всё это время жить у нас в Долее или даже у лорда Даллара в Изумрудной Лозе, а не знала. Мы не враги тебе, — Баригас по-доброму потрепал её по плечу и сам убрал руку. Улыбнулся. Видишь, мол, мы не неволим тебя.
Тут со своего места поднялась леди Нарна, придерживая подол своего синего бархатного платья и приложила палец к губам с просьбой о тишине. Эми на время осталась на месте. Как бы не хотелось сейчас же уйти от дяди, ей было интересно, что ещё собирается сделать эта странная женщина. Униженного лорда Стотеда, к слову, в зале уже не было, как и старого сарверина ниса Артала. «Допрашивать будет», — содрогнулась Эми.
Нарна начала наконец:
— С позволения Его Королевского Величества и почтенных нисов, я хочу сказать пару слов. Лорды и леди. Наши равентенские гости были очень добры, когда выпили в честь праздника, что восхваляет презираемых на их родине банши. Но завтра и некоторые из них празднуют. Завтра Завет Энвага, выпьем же и за него!
Перед глазами Эминоры стояло лицо того паренька рядом со спокойным лицом сарверина ниса Артала. Она не притронулась к кубку, в то время как прочие, косясь друг на друга с опаской, наполняли свои.