Нарна глубоко вдохнула и заговорила на чистом равентенском:
— Glam vu ir, biy vu sokta — gerhaan kemidartho mu vu ha nut an ke tay fi Dayne. Nu jartal vu sokta…
Она сделала паузу, переводя дух. И равентенская речь полилась отовсюду. Они были везде: закованные в тяжёлую золотую броню чужеземцы. Они были везде… А никто даже не обращал внимания, пока все не пророкотали разом:
— Gerhoan o vu kemidartho — Hard o bu, ku tal bu fayr fe Envag!
Лорды и леди глотали вино с трудом. Бастард выпил до дна, не позабыв о дурацкой своей улыбке. Жутко. И танцы, что последовали после, окрасились неуместностью, и были совсем не весёлые. Эми тоже пришлось с кем-то танцевать. Она и танцевала. Её и бастард приглашал, и Эми собрала всю свою боль, всё, что ей пришлось увидеть по его вине, раня сердце и теряя здравый рассудок. Казнь жениха, безысходность, сменяющую в глазах отца робкую надежду, прыжок Мареи, жестокость служанок, насмешки Яна, проклятое подземелье… Она собрала в памяти всё и сказала почти также сладко, как мог порою Церок, одно только слово: «Нет». Меринас понял. Эми не знала как, возможно он, как и леди Нарна, умел читать по глазам и жестам, но понял абсолютно точно. И снова лишь беззаботно улыбнулся, прошептав, когда целовал её руку:
— Ты пока слишком молода, Эминора Тадор, чтобы найти истинного виновника своих страданий.
Эми не знала, что он имел ввиду. Эми не знала, что собирается делать в следующий момент. Ей хотелось то найти Яна, чтобы передать с ним гневное письмо к обманувшему её отцу, то сбежать, то остаться с Меринасом до самого его конца, чтобы убедиться, что он не избежит расплаты за всё своё зло, то объявить во всеуслышание о том, что творят сарверины… то просто шагнуть вслед за Мареей в распахнутое окно, чтобы спастись от творящегося в голове. Но всё это казалось крайне неразумным, и потому она, переодевшись в чистое серое платье, ждала в покоях прихода леди Нарны. И пока Эми ждала, в её светлую головушку пришла крайне интересная мысль. Настолько интересная, что она даже удивилась поначалу, как смогла до такого додуматься.
Леди Нарну не зря считают колдуньей. Если она и не обладает магией, то уж всяко очень хитра. Абсолютно ясно, что такая, как она, не стала бы тратить на Эми время и распылять доброту без причины. Отец учил, что у любого поступка должна быть причина, пусть и не всегда продиктованная рассудком. Леди Нарна также, как и дядя Номен, наверняка хотела подложить её королю в постель. Но если мотив дяди понятен, то Нарне выгоднее было бы выдать за короля родную дочь. Так в чём дело?
— О, душа моя. Ты здесь. — Леди не заставила ждать себя слишком долго. Ласковая улыбка на полном лице, два поворота в запираемом замке. — Я сомневалась, что геранис мог отправить к нам даже троих из Ордена Верных, но чтобы все они… И командиры и солдаты… — она покачала головой.
— Благодарю за щедрость и доброту, миледи. Я вернула ваше платье и медальон на место.
Нарна заглянула в сундук, проверяя.
— Не благодари, милая. Ты всё же кровь от крови моего мужа.
«Ещё бы несколько часов — мы потеряли бы целых пять литров чистейшей…»
— Нельзя проникнуться родственными чувствами за один вечер, миледи, — повторила Эминора слова Номена.
— О, душа моя. Ты мне сразу понравилась, — Нарна чуть закусила губу, размышляя. — Ну, не то чтобы сразу, но после проверки листом — уж точно… — она присела на кровать, глянула на Эми исподлобья. Та всё не уходила. — Хочешь ещё о чём-то поговорить?
— Я видела, как король с нисом Арталом спускались в подземелья.
— Что бы им там делать?
— Они… — Эминора запнулась. Вся былая решимость мигом испарилась под напором образов. Люди-свиные-туши. Лица-маски. Беззвучная агония. Порхающее лезвие. Неестественно яркие потоки крови. Они отлавливают людей. Они держат их почти в полной темноте, без воды и пищи, а потом выжимают досуха, оставляя одну лишь оболочку — набитую костями голубоватую кожу.
Нарна прочла её ужас и омерзение. Поскучнела.
— А. Это арвесис. Геранис запрещает им, казнит всех причастных, а они через какое-то время — опять… Сарверины, я про сарверинов. Не бойся. Хороших людей они не трогают. Вылавливают нищих, бродяг, преступников.
— Они тоже люди, миледи.
Нарна в который уж раз улыбнулась. Принялась вынимать из тёмных с рыжиной волос шпильки.
— Конечно. Сон твой будет тяжёл после того, что ты видела, и всё же ты должна отдохнуть, милая…