Демет вдохнул. Вышел, нарочито гремя сапогами, на шаткое возвышение. Сел на хромой табурет. Голоса как-то мигом поутихли. То-то же, неучи! Запели под мозолистыми пальцами струны лютни. Запел и в кои-то веки чисто выбритый Демет, на эти полчаса — несравненный лютнист Мерлер Каштан, чьи рыжие волосы фендаровские зелья превратили в почти золотые:
— Ах, славная, славная битва была У города всех городов. Ах, много, ах, много мы взяли добра И много сложили костров — В средине немного прохладной зимы Ведь, как-никак, нужен огонь! Ах, много, ах, много костров мы сожгли, Пока не пришёл наш король!
Вайлер выходила на сцену спешно, обычным своим размашистым шагом. Гордо, уверенно. Высокие сапоги из доброй кожи и плотный плащ всё ещё были при ней, наспех вырезанная Бехом из дерева корона не смотрелась нелепо на алой макушке. Демет снова глубоко вдохнул, наполняя грудь воздухом и её запахом: пыли, костра и соли. Вайлер внушала восхищение и уважение, чем совершенно портила задумку.
— Была в нем видна королевская стать И трусости очень немного. Он даже с коня соблаговолил встать — В такое-то время года! И молвил король…
— Собирайте народ, Гоните на южную стену, — Вайлер произносила свою реплику низко, сквозь стиснутые зубы. Зевакам могло показаться, что она полностью вошла в роль, но на деле у Вайлер вызывало отвращение осознание того, в каком фарсе она принимает участие.
— Его генерал тихо молвил…
— М-млорд, — Бех это еле мычал и приближался к ней боком, против воли зажмуривая глаза: несколько раз, разворачиваясь на этом моменте, Вайлер задевала его плащом по лицу.
— А он тому…
— Без возражений! — коронный резкий разворот Вайлер прошёл без жертв, и Бех торопливо сполз с помоста.
— Не ведал правитель, что Снежных страна Издревле — то север и Колдом. И чуть не лишилися мы короля, А он не лишился престола…
Вайлер замешкалась с уходом, поджав губы и мученически закатив глаза. Смотрелось, по мнению Демета, уместно, хотя ему и пришлось из-за этого продлить проигрыш. Он бы даже оставил это в номере, если бы сегодня не был последний показ:
— Но дева Лемиак, прекраснее нет, Гуляла, цветы собирая — Ей нравился первых подснежников цвет, У гор над столицею края…
Толпа, при выходе «прекрасной девы Лемиак» в исполнении Лики, привычно взорвалась хохотом. Лика привычно скрыла румянец за тускло-русыми волосами.
— И надо же было случится, чтоб, Когда Лемиак их срывала, Спустился на град с неприступных гор Дальиг со своим отрядом.
«Отряд», правда, состоял из одной лишь Отины с дешёвым белым париком и гнутым шлемом на голове. И то: дисмитар на сцене не было, во время спектакля она ходила в толпе и собирала плату для артистов. Зато Дальига, короля Снежных, играл Фарин. Твёрдая походка, ослепительная улыбка, хитрый блеск в глазах — и все пропали. Толпа захлопала и заулюлюкала любимчику. Вот ведь прохвост. И ни скажешь так, походя, что перед тобой наёмничья падаль.
— Ты кто така будешь? — брови белые нахмурил, выпрямился гордо, руки с вызовом сложил у груди. Воплощённая снисходительность от наёмника. Фу.
Демет подавил смешок:
— То речь короля. Лемиак вся вмиг оробела.
Лика не то что робела, а скорее даже выпадала из реальности… куда-то под землю. Пунцовые щёки, взгляд в пол, пальцы никак не оставят в покое выпавшую из тощей косы сероватую прядь:
— Служанкою буду, коль буду жива…
— А так?
— Королевская дева…
Демет вновь вывел проигрыш, давая «актёрам» время, чтобы смениться. Бех притащил на сцену два ящика, набросил на тот, что побольше, побитый молью платок ликиной матушки. Следом промаршировала Вайлер. С каменным выражением лица села.
Демет сбился под её взглядом, но лишь на миг:
— Дальига в низину спустился отряд, Успешно не встретив гвардейцев, Врага-короля за обедом застав, Сразившимся с горьким перцем.
Фарин, вернувшись, наградил толпу кучей потешных гримас. Люди снова хлопали и кричали. Дурачьё.
— А наш-то король был, конечно, не трус, Поэтому встав со стула, Решил, что вина вдарил в голову вкус, — Дальига встречал, как друга.
Вайлер с Фарином терпеть друг друга не могли, и оттого сцена становилась только забавней. Вайлер вставала и с тонкой, едва заметной ироничной улыбкой разводила руки для объятий. Восхитительная улыбка. Фарин же так хлопал по спине, что в её зелёных глазах мигом разгоралась злость.
— А тот говорит…
На лице Фарина снова появилась его обычная кривоватая ухмылка:
— Всё, осада снята, Войну я закончить рад бы… Но только коль будет Лемиак — жена.