— Король наш ответил…
— Ладно, — Вайлер снова выплюнула текст сквозь зубы. Они с Фарином пожали друг другу руки. Толпа засвистела.
В очередной раз повторился проигрыш. Демет со своей лютней встал. Движение после долгого сидения отдалось болью в ноге, но терпимо: зелья мастера Фендара сделали своё дело. Он подошёл почти к самому краю сцены:
— Ах, славная, славная битва была Красивая, трудная битва! В столовой могли бы убить короля — И было б не так обидно! Столетия шла Ледяная война, Не знали закончить как, А надо всего-то и было нам Дальигу всучить Лемиак!
Фарин опять нацепил на лицо снисходительное выражение и собственнически положил ладонь Лике на плечо. Та, конечно, сжалась и снова запунцевела. Забавно, она как мышь: думает, что каждый знак внимания, даже фальшивый, — сигнал к бегству.
«Актёры» собрались для поклона. Рука к руке, нерушимая цепь. Плечом к плечу по пути бессмысленного сопротивления. Горой за своего дурака-короля. Вайлер как всегда присоединилась последней, пару мгновений молча глядя на соединённые ладони. Не было в этом взгляде ни злости, ни брезгливости, скорее, просто тяжёлые мысли и… печаль, жалость? С чего бы ей кого-то жалеть?
Рука к руке… Вайлер, когда становилась наконец с ними в ряд, не снимала перчаток. Но даже сквозь Демет ощущал почти горячечный жар. Вайлер состояла из огня. Волосы — пламенные языки, в глазах — сотни костров, сила — равна тысяче солнц. Найдётся ли в целом свете кто-то прекраснее?
Люди хлопали и улюлюкали. Простое народное веселье грело душу творца почти так же, как узкая жёсткая ладонь в его ладони.
— Мерзость, — сказала Вайлер тихо.
Демет знал, что она имела ввиду сценку: слова, исполнение и само её наличие. Было жутко неловко и даже немного стыдно, когда Вайлер сказала своё «мерзость» впервые, сжимая в руках его черновик. Но ничего не поделать: их искали равентенцы, и только так они могли остаться вместе.
Архальд собирался отправить в Эмонрив лишь Вайлер, а прочим предложил добираться от восточного берега Пурпурного озера сразу до Мёрфеджа. Но это показалось Демету странным. Опасности в лесах ненамного меньше, чем на тропах меж деревень, если вспомнить, сколько там отвоевавшихся разбойников, а раз так, он вполне мог отправится в Эмонрив вместе с Вайлер. Демет даже сообразил, как добраться туда неузнанными: замаскироваться под бродячих актёров. Архальду затея пришлась по душе, а раз так, без особого недовольства на неё согласилась и Вайлер. Демет в юности неплохо рифмовал, и руки давно уже чесались пописать стишки. Но он мог сочинить что-то лучше, глубже. Что-то, что понравилось бы Вайлер сильнее.
Толпа хлопала слишком долго, а Вайлер тратить время впустую не любила. Она выдернула свою ладонь из его. Она стремительно прошагала прочь, даже не обернувшись. Не то чтобы должна была. Не то чтобы она часто думала о чьих-то чувствах, кроме собственных… Не то чтобы Демета задевало такое её поведение… Хотя да, задевало. Он, в конце концов, король, разве не должна Вайлер, узнав об этом, относится к нему иначе? Не каждый день и так достойный мужчина ещё и королём оказывается. Вайлер потянула за собой недовольного Беха.
— Эй, ты чё, м-лорд? Мне теперь чё, даже это… Постоять нельзя?
— Собираемся, — отрезала резко.
За ними к повозке рванула и Лика. Фарин немного замешкался, глядя им вслед. Усмехнулся каким-то своим мыслям.
— Проверь верхние струны. Какую-то подтянуть надо, — посоветовал он Демету и спрыгнул со сцены в неторопливо редеющую толпу.
Демет уселся на край сцены. Двинул туда-сюда челюстью в раздумье. Посмотри-ка, какой знаток выискался… Ладно, хуже всяко не станет. Он дёрнул первую струну.
— Занят ты, добрый человек? — раздалось почти над самым ухом. Такой высокий и звонкий голосок, до боли знакомый, смеющийся над известной одной только владелице шуткой. Всего на миг показалось, что это Мирка со своими пирожками и очередной милой историей. Но нет. Каштановые кудри, серые глаза, вздёрнутый носик. Она больше похожа на мягкую леди Лолит, чем на солнечную Миру. Но много ли разницы? Леди Лолит тоже в живых уже нет.
— Ты хорошо пел. Тебя учили? Или просто? — девушка осторожно, одним пальчиком, коснулась корпуса лютни. — Здесь много ниток. Тяжко знать, как каждая поёт. Учиться долго. Я так думаю.
— Струн, — поправил Демет. Девушка вопросительно склонила набок голову. — Это струны.
— Они же из ниток?