— Ты брешешь! Все знают, что ты брешешь! — Демет вскочил, сжав гриф лютни до боли в пальцах. — Ты падшая! Да будь ты проклята… — он запнулся. — Именами твоих сестёр!
Джарэ отошла. Всё также презрительно морща нос, нарочито медленно, чтобы дать понять, что имена сестёр никакой чудотворной силой не обладают. Погрозила костлявым пальцем. Улыбнулась щербато чужим ртом. Раскрыла его с намереньем добавить что-то ещё… И исчезла. Просто исчезла, будто и не было её, за пару движений ресниц. Сердце под рёбрами стучало, как бешеное. Рядом с Деметом, глядя туда, где ещё недавно стояла падшая, застыла Вайлер. Как он её не заметил?
— Ты её тоже?.. — начал было.
— Пошли, — велела, так и не дав ответа.
Фарин всё ещё мило болтал с девушкой, но, бросив что-то о новых свершениях, торопливо чмокнул её в щёку и поспешил прочь, стоило только Вайлер послать правильный взгляд.
Вся «труппа», за исключением Беха, правящего лошадьми, вновь разместилась в повозке. Повозка добрая была: просторная, с крепим каркасом, из хорошего дерева и плотной материи; сделана кем-то из деревенских всего год или два тому. А внутри всё равно для шестерых тесно. Большую часть занимали ящики с полотнами и тряпьём да почти опустевшие мешки с припасами. Все прямо на этих ящиках и спали. Составляли их вместе, накрывали, и получалось почти сносно, разве что друг к дружке слишком близко. Фарин с Бехом во сне почти соприкасались спинами, Лика с Отиной чуть ли ни в обнимку спали, и только Демет располагался более-менее свободно. Оно и ясно: король. Вайлер же всегда оставалась снаружи, самолично вызываясь в дозор. Никто не должен узнать её тайну.
Сейчас младшая Фендар сидела посреди повозки на одном из ящиков. Тело привычно скрыто плащом, спина напряжена, руки в перчатках ровно сложены на коленях. Безупречна. Демет поставил свой ящик рядом, так, чтобы не получилось задеть её случайным движением: ещё локтем пихнёт, с неё станется. Фарин с Отиной разместились напротив. У ног девчонки лежал дурацкий парик, в руках — мешок с собранными монетами, который она баюкала, словно молочное дитё. Круглое личико, пугающе белое в обрамлении угольных кудрей, светилось от счастья. Довольная. Верно, думает, это её награда за «тяжёлый труд». Лика осталась стоять у входа и задумчиво разглядывать деревенские дома, что виднелись под колышущимся полотном. Там ничего интересного не было, просто она странная.
Щёлкнул кнут. Повозка тронулась. Их ощутимо повело.
— Ну, вот мы и закончили дурить людей, — хлопнул Демет. За это хорошо бы и чего-нибудь крепкого «хлопнуть», но из дурманящего были только Архальдовы зелья. Не то чтобы Демету они были нужны, чтобы кое-что забыть. Не то чтобы Демет посматривал время от времени на суму, где они лежали вместе с оружием Вайлер, замотанные в тряпьё.
Фарин фыркнул и что-то шепнул сестре. Отина хихикнула в кулак. Собранные ею монеты звякнули на ухабе.
— Закончили, — Вайлер достала из-под полы флягу с алым знаком, отпила зелья забвения. Глупо врать самому себе. Хорошо бы и Демету не вспоминать про Деугроу или ту же Джарэ с её непонятными словами. Может, всё же попросить немного зелья? Вайлер вряд ли откажет… Хотя нет, скорее всего таки откажет. — Сценка — дурацкая.
Едва ли она что-то понимала. Откуда бы? Архальд не похож на того, кто стал бы читать дочери на ночь «Несусветные забавности», «Путь маленького ослика из заграницы в столицу» или нанимать шута, как делают лорды для своих детей, потому Вайлер не понимала юмора в принципе. Демет легко мог представить, как её губы сжимаются в строгую нить или изгибаются в чудесной, едва заметной ироничной улыбке, но смех? Вайлер не умела смеяться.
Но что-то доказать он и не пытался — не подходящее для того стало настроение. Былая лёгкость ушла вместе с деревенской публикой, уверенность исчезла вместе с падшей богиней. Кончено. Последнее представление отыграно. Стоит миновать все врата Эмонрива — место весёлого музыканта Мерлера займёт Демет Вордер, чьё имя, наравне с именем мятежного Архальда Фендара, уже доносилось из всех щелей отзвуками грядущей войны.
«Уже знаешь, что Архальд Разящий убьёт нового короля?» — говорили в толпе, ожидая их дурацкую сценку. Жители долины Рос равентенцев ненавидели почти так же рьяно, как прекраснейшая Вайлер, и затею по свержению с трона «равентенской шлюхи» одобряли.
«Слыхал хоть чего-то о новейшем короле… как там его? Дамнет? Демет?..» — говорили всё там же, уже без особого интереса. Велика ли разница, каков второй сын Файсула, если его поддерживает сам Архальд Разящий? Что бы деревенские сказали, узнав, что тот самый Демет — увалень из балагана, которого они определили в бывшие бандиты? Понравился бы толпе король из её рядов?