Он тоже чувствует Гнев. Не спасёт. Не поможет!
— Геранис — освободитель. Гераниса все любят. И никому. Не приходит в голову. Что он. Заставил любить. Сильнейший. Сарверин. Со времён. Гэсина. Тот. Кто может. Не считать приказы, — покачала головой. — Он заботится о детях. Которых сам. Сделал сиротами. Образец чести, — столь любимая Демету ироничная улыбка ныне пугала. — Стоящий. Выше своих же законов… — Глаза в глаза, исподлобья. На загорелое лицо упала алая прядь. Вайлер притягивала сильнее всего, когда она в ярости, когда вокруг зрачка полыхает зелёное колдовское пламя. Вайлер может убить быстрее, чем успеешь что-то понять. Но Демет — король, она не станет. Не станет же?.. Вайлер вскочила с ящика почти со звериным рыком: — Я! Не потерплю! Хвалу ему! Не потерплю! Хвалу тому! Кто убил мою мать и опозорил отца. Даже от короля! Тем более. От короля!
Вайлер нависла над Деметом, содрогаясь от ненависти. У неё слишком высокий рост для женщины, слишком большая сила, если судить по тому, как крепко сжала его плечо. Боль была сильная, тупая, будто он упал с крепостной стены Эмонрива, будто оказался между молотом и наковальней в момент удара. В зелёных глазах на секунду мелькнул страх, и Вайлер тут же отпрянула.
— Бех! Привал! — крикнула, подскочив к перегородке.
Повозка вильнула влево и остановилась довольно резко: Лика ударилась о стену, Фарин чуть не слетел со своего ящика, Демет на своём удержаться не смог и приложился головой о соседний. Вайлер же, ничего больше ни говоря, отпила из фляги и прошагала на воздух.
Внутри повозки воцарилась тишина, но лишь до очередной глупой насмешки.
— Сейчас, конечно, не так душно, как неделю или две назад, но для плаща погодка всё ещё не та. Мозги преют, — заметил Фарин и подмигнул «сестре». На удивление, на сей раз Отине было не смешно.
— Прекращай, — велел Демет. Ему уж смешно точно не было. Стоило Вайлер выйти, как надоедливый внутренний голосок стал возмущаться ещё сильнее. Как, де, ты себе позволил начать такой разговор. Ты, де, сам виноват, что она чуть не сорвалась. И если чувства вины так и не появилось, то осознание собственной глупости восполнило его с лихвой: Демет забыл, где он и с кем находится, даже без всякого зелья.
— Только не надо думать, что сами виноваты, — попросил Фарин. — Это не правда. Темы запретные есть только у детей.
— Геранис его мать убил.
Фарин улыбнулся, будто доброй шутке. В уголках глаз собрались морщинки:
— Вы не знаете Вайлера так, как я. Подойдите и спросите: как звали его мать? Какого цвета у неё были волосы? Чем пахла? Он скажет, что не помнит. Да что там. Почти уверен, он не помнит и вашего имени. Думаете, я смеюсь, когда говорю о его ма-а-аленькой проблеме с памятью? Он считать и то через раз может: просто не запоминает числа в уме, ему пергамент подавай. Или бумагу.
— Так зелья же должны только плохое стирать. Разве нет? Если нет, зачем Вайлер их хлещет?
Фарин будто не услышал:
— Вайлер задевает не убийство матушки, которой он не помнит. Вайлер закрывает глазки, чтобы не видеть правду. Он хуже ребёнка: те хоть не убьют, если поставить под сомнение их мечты наивные.
— Ты о чём это?
— Вы и правда решили, что Вайлер, даже при невероятной удаче сможет хотя бы ранить гераниса, не говорю уж об убийстве?
— Ну… Вайлер хорошо с ножами управляется. Из лука — без промахов. Он даже скалозуба прибил.
— Я тоже. Ти?
— Не знаю, убил ли скалозуба Фарин, но скалозуб Фарина точно едва не убил. У него были во-о-от такие полосы от когтей! Бордовые, с кровью и гноем! Рёбра торчали! Старая Иза хотела насыпать туда червяков, чтобы быстрее вылечить… — восторженно проговорила Отина.
Лике поплохело, и она прямо-таки вылетела из повозки. Что уж говорить, Демету тоже не по себе было от того, как эта пухлощёкая девчушка относится к подобным ужасам.
Фарин, залепив «сестре» очередной подзатыльник, продолжил:
— Геранису нет равных. Он скалозубов не убивает — приручает. Он может видеть глазами птиц, заставлять людей делать всё, что ему вздумается. Другие сарверины приказы вслух проговаривают, а ему даже говорить не надо. Он сильнейший воин Равентена, он дерётся любым оружием, сведущ в магии и умеет создавать солдат из металла и камней.
— Это брехня всё. Я слыхал, у них там вообще есть такие, кто думает, что он… мах… маш…