— Обед и едем. Врата Эмонрива закроют. На закате.
Край зелёного плаща хлестанул по ногам. Фарин ухмыльнулся и кивнул ему, прежде чем налить в деревянную миску Ликину похлёбку, пересоленную отчего-то. Видишь, мол?
«Почти уверен, он не помнит и вашего имени» — вспомнилось ехидное.
***
На удивление в город удалось попасть без проблем. Варир, что зашёл в повозку для досмотра, нарочито внимательно заглянул каждому в лицо, но покинул их быстро, бросив что-то едкое про запах несвежих бродяг. Демет остался не узнанным. Его, блондинистого, аккуратно подстриженного, чисто выбритого, со старым, по виду, шрамом на щеке и задумчивым выражением лица, сопоставить с весёлым заросшим детиной в объявлении о розыске не смогли: Архальд знал своё дело.
Проведя повозку под громадной каменной стеной Эмонрива, Бех ещё около часа петлял по многочисленным улицам к главной площади, где им велели остановиться с прочими бродячими артистами. Когда, наконец, встали, с непривычки чуть закружилась голова, ноги, ступающие по твёрдой земле, ощущались как чужие, но Демет-таки не удержался, чтобы взглянуть на пейзаж, который в прошлое своё посещение не успел оценить. Вид с площади открывался грандиозный.
Величественная Кан, загнанная в каменные берега, протекала рядом с площадью, отрезая от города солидный кусок. На другой её стороне, за опущенным мостом, блистали на закатном солнце резные Самоцветные башни — каждая своей формы и особого цвета. Зубчатый силуэт стен, непомерно высоких, наверное, даже выше, чем столичные, был виден повсюду, частично закрывая небо. Каменный Эмонрив очень напоминал Приспринг, но казался более широким, более свободным, чистым и… сказочным.
— Волшебно, да? — произнёс Фарин. Он стоял, подпирая повозку и сложив руки у груди. Закат добавил серым глазам и белым волосам золотого блеска и теплоты. Как будто и наёмник проникся местными красотами.
— «Но ты не обманывайся: это город отвоевавшихся. Чуть что — прирежут», — исказил Демет его же фразу из Мёрфеджа. Фарин в ответ только фыркнул. — Чего, нет?
— Удивитесь, но и вправду нет. Эмонрив — самый безопасный город Олдленса. Видите эти стены? Двенадцать метров в высоту и два в ширину. С одной стороны — Кан, с другой — Нэя, с третьей — Пурпурное озеро. Тут и там — каналы, искусственные ручьи. И глазу приятно, и воды — всегда вдоволь. Под городом — катакомбы со стоком для помоев и посадками ягоды виз. Подними мосты, опусти решётки в реку — и город неприступен, да ещё и со всеми удобствами прямо внутри стен — вода, еда и лучшие мастера королевства — красота, да? Жизнь здесь дорого стоит.
— Ну, а как с ворами, убийцами? Сбрешешь, если скажешь, что нет их.
— Есть. Убийцы есть, — согласился Фарин. Понизил голос: — Вся городская стража — наёмники из клана Добродетельных. Заслуга Нарны Бейв.
— Ясно тогда, накой Эмонрив от прочих отбился — живут не в пример. Видно, не охота платить Короне за то, что и без неё хорошо.
— От Короны отбились, от равентенцев — нет, — Фарин ухмыльнулся. — Они сколько б раз не напали — без всякого труда захватят свой славный город Вэстмрэк… Эмонрив, когда-то его так звали. Город не выстоит против того, кем построен, уж точно не эта каменная махина. У Бейвов даже его точного плана нет для обороны, зато у Гатты — пожалуйста! — наверняка даже не один. Сколько местные проклятий обрушили на серолицых за все эти годы — столько, думаю, их и Минацис ещё при жизни не проклинал. Удивительно, как ещё дышат…
Площадь была полна народом. Отовсюду доносился шум: смех, шёпот, треск костров и ржание лошадей. Отовсюду лилась музыка: откуда-то — печальная и лиричная, откуда-то — радостная плясовая. Демет и плясуний пару видел — стройных девушек в ярких платьях из фальшивого шёлка. «Актрисы леди Либбет. Говорят, хороша труппа — третью ярмарку берёт лучшие часы», — кивнул на них Фарин. Демету это было совсем безразлично. Он думал о том, что вряд ли заснёт сегодня ночью среди такого шума, не выпив пару кружек эля.
После сытного ужина из бобов и жареной перепёлки удобно устроиться в повозке, на грубых ящиках, удалось не сразу. В довесок к веселью на улице шумели ещё и внутри: противная Отина учуяла своим острым дисмитарским носиком аромат шоколада и настойчиво выгоняла «брата», дабы тот отыскал его и притащил сюда. Вайлер твердила, что это глупость, что девчонка либо заснёт без шоколада, либо не сможет лечь вовсе: выхватит по заднице знатно. Даже Лика вдруг ожила и заверещала, что сама с радостью сходит, пусть только выпустят. Фарин что-то шепнул девчонке на ухо, и та, надувшись и отвернувшись к стенке, затихла. Лику как-то угомонила Вайлер… наверное. Демет уже не слышал. Он недооценил, насколько устал от тренировок, поездки и дурных мыслей и заснул сразу, как стало немного тише.