— Он не мог оставить меня. Враки. Случилось что-то, — вновь рванулся, вновь был остановлен полукровкой.
— Ему нельзя отлучиться по делам? Разве Вайлер ваша нянька? — поинтересовался Фарин со своей ужасной ухмылкой. «Увы, ваша нянька — я», — читалось по недовольно сведённым белым бровям.
— Это какие у Вайлера могут быть дела? — У Демета вырвался смешок. Какие?.. Но ведь Вайлер собиралась сюда одна, а значит планы, с королём не связанные, у неё точно имелись. Стало немного легче.
— Он же не мог, ну… Уехать куда-нибудь?
— Мог, почему нет. Только сначала прихватил мочало, кусок мыла и свежую рубаху. Банши, вы думаете, пропади Вайлер, я сказал бы сначала про милашку Лику?
— Вайлер пошёл… мыться?
— В точку. Меня больше беспокоит маленькая служаночка. Вы сказали, что она не в себе, а люди с мозгами не на месте — опасны… Ваше-ство?
Интересно, какая Вайлер под своими глухими одежками? Явно шире в плечах всех женщин, которые у него были. Меньше в ней женственной плавности линий, жестче кожа…
— Ваше-ство! — повторил Фарин.
— Отстань. Спи иди. Раз с Вайлером ничего не случилось, почему с Ликой-то должно?
— Как скажете, — Фарин фыркнул, явно не понимая хода его мыслей. Пускай. Демет знал, что всё в порядке, и Лика вернётся задолго до рассвета.
На всякий случай, он ещё раз постучал Беху:
— Паря! Ты разбуди, когда кто-нибудь придёт!
— Да чё! Замётано!
«Уснёт ведь опять, — понял Демет, возвращаясь на свои ящики. Лёг на спину. На бок. На другой. — Ну, а я, кажись, уже не усну». Он снова сел. Проклятый наёмник…
— Не спится, Ваше-ство?
Правда что ли? Из-за него, падали, и не спится.
— Угу.
— Что, колыбельную спеть, или хорошего эля хватит? — Фарин хитро дёрнул бровью.
— Эль? У тебя всё это время эль был? И ты, молчал, зараза остроухая?
— Тише, стены тонкие. Негоже наёмничьей падали спаивать короля.
— Правда есть? — ещё раз уточнил Демет. Полукровка слишком часто обращал всё в шутку, а сейчас не тот случай, когда это простительно.
— Да за кого вы меня принимаете? — Фарин цокнул с укором. С восхитительным звуком звякнуло стекло. — Есть. Истинный скорбинский эль, лучший что вообще бывает. Где-то ведь кружки завалялись, а?
Ладно. Стоит признать, не такая уж Фарин и падаль. Всяко похуже есть…
***
Эмонрив. 1-е Прихода Церэ, первого месяца осени.
Будить их не пришлось: Демет с Фарином всё ещё пили и играли на коробках в кости «по-лирнски» при свете накрытой стеклянным колпаком свечи. Фарин, кстати, выигрывал, потому что почти не пьянел. Зараза.
За кружкой отношения налаживались как-то быстрее. Незаметно ушло ненужное «Ваше-ство», пришли байки, нытьё, и немного понимания. Демет узнал, что леди Лолит Фарин не убивал — ему предлагали этот контракт, но он отказался и за то вылетел из Фраундтауна, Отина и правда его сестра, только единокровная — общий у них лишь олдит-отец, «любитель экзотики», что бы это ни значило. А из Колдома Фарин сбежал пацаном чуть помладше Беха потому, что те «только охотятся да просят богинь о смерти». Демет не совсем вник в суть, но посочувствовал. Очень сильно посочувствовал, даже наплёл, будто дарует какой-то завалящий титул. Ну и ладно. Доброму человеку не жалко, пусть он даже наполовину Снежный…
Вайлер появилась молча, толкнув вперёд заплаканную Лику. Глянула на них, сжала губы в нить. Вернулась. Демету в странном порыве нежности захотелось бросится к ней и обнять, зарыться носом во влажные алые волосы — за то, что пришла, за то, что и не думала его оставлять, за то, что это… она. Даже чуть приподнялся с ящика, но на пострадавшее плечо невзначай упала ладонь Фарина.
Вспомни, что днём было. Не вздумай лезть к ней!— вторило предчувствие.
И Демет не стал. Не дурак же? Это и не он даже, это всё эль.
— Как водичка? — дружелюбно поинтересовался полукровка.
Вайлер обвела взглядом пустые бутылки и вышла в ночь. Как всегда, не поздоровалась даже. Дерзкая. Ничего. Нельзя обижаться на Вайлер за то, кто она есть. А вот с Ликой творилось нечто странное, страннее даже, чем в последние дни. Она сползла в угол и обливалась теперь огромными, почти с пуговки-глаза, слезами, приговаривая безумно: