Демету было плохо. Предчувствие давило, сжимало, склоняло к заваленной тряпьём и огрызками мостовой, толпе под ноги, а это значило только одно — Вайлер погубит их, Вайлер погубит их всех, когда сделает то, что должно. Но что он может теперь? Демет сам, глупый, за ней увязался. Это он выбрал погибнуть с ней. Вместе.
Солнце клонилось к закату. Скоро открывалась большая сцена и Трайм, попрощавшись, пошёл к своему каравану. Вернулся к повозке и Демет, полагая что застанет там лишь крепко спящую после бессонницы Лику. Ошибся. В повозке помимо служанки сидели двое: грузный, со свёрнутым на бок носом Бор Гарет и незнакомец с сухим взглядом и тёмными волосами, подвязанными в узел на манер Фарина.
— Чего это вы заявились? — грубо вывалил Демет вместо приветствия.
Несмелая улыбка на губах Бора мигом увяла, он встал с ящика, подошёл ближе. Глянул серьёзно и насторожено:
— Уходить пора.
— Чего случилось-то? Вайлер тут где-то, пойдём с ним…
— Опасно, Ваше Величество, опасно. Вы уйдёте сейчас.
— Вот как. А остальные чего?
— Эти позже выберутся, если смогут.
— Если смогут… — повторил Демет, неловко прислонившись к опоре.
В своём углу громко всхлипнула Лика.
— Простите, простите… — прошелестела.
— Простите, — вновь бездумно повторил Демет. Чего бы ей просить прощения?.. В голове похолодело от жути. Он понял. Предчувствие всё это время голосило не о Вайлер, а о Лике. Фарин вновь оказался прав — это Лика сдала их.
— Праматери, Лика. К кому ты ночью бегала?!
— Я… Я только матери, только матери сказала… — протянула, пряча заплаканное лицо в коленях. — Чтобы пошла с нами… Про вас — нет. Про господина и наёмника, чтобы знала, знала, что защитят… Коль с нами пойдёт… А она не пошла…
Дурёха мелкая, что же ты наделала.
— Теряем время, Ваше Величество. Быстрее, — поторопил Бор.
— Надо подумать…
— Потом. Потом вы хоть неделю думайте, а сейчас пойдём.
— Нет. — Бор ощутимо уже нервничал, нацепив на лицо это своё тоскливое выражение побитого пса, а Демет всё никак не мог собрать мысли в кучу. Зачем он пил? — Так они могут не выбраться, так что ли? — Бор молчал, опустив взгляд к загнутым носам ботинок. — Приказываю отвечать!
— За ними стража — как мёдом им намазано, не отцепишь. Они не выберутся. Никак, Ваше Величество, всё равно их схватят. Просто-напросто не успеют… хм… к проходу. Вопрос тут, сколько погибнет.
Демет прикрыл глаза. Лика в своём углу всё ещё рыдала, частенько подвывая и всхлипывая.
Раз, два. Честно ли это: спасать свою жизнь, ценой чужих? Три, четыре. Если это всё-таки честно, то стоит ли того конкретная жизнь, его жизнь? Пять, шесть. Что он может сделать для них, как спасти? Семь, восемь…
Вайлер должна жить.
— Ну, а если мы обменяем их на меня?
— На вас?! — выпучил глаза Бор.
— Вас убьют, — подал голос темноволосый незнакомец. — А их всё рано не отпустят.
— Убьют, так что такого. Хоть как героя запомнят, а не труса, который кинул своих, чтоб шкуру спасти.
— Героя? — переспросил темноволосый с грустной полуулыбкой. С места он так и не двинулся. — Нет, вас запомнят предателем и мятежником, тем, кто хотел убить брата за корону.
— Не хочу я убивать брата, ты чего это несёшь?
— Но он скажет так, — ничуть не смутился темноволосый. — Вас запомнят предателем, и убьют, как предателя. Оденут в тряпьё, выволокут на площадь, затащат на помост и положат голову на плаху. Палач занесёт топор…