Лика опоздала.
Девушка, закончив речь, поклонилась и спустилась вниз при помощи пожилого воина в резном доспехе. «Леди Либбет и её гвардеец», — решила Лика. Она слышала, наёмник что-то обронил про её с господином Вайлером дружбу. Толпа чуть оживилась, зашумела. И тут вперёд вышел сам Вайлер.
Шаг, шаг, шаг. Чётко, уверенно. Безупречная осанка, гордо поднятый подбородок. Хвост из алых волос, обычно скрытый под капюшоном, рассыпался по плечам, колыхался на ветру и переливался в таком же алом свете, подобно языкам пламени. На площадь опустилась заинтересованная тишина, прерванная резким ударом. Ещё одним. Бех с наёмником отбивали ритм на одолженных у кого-то барабанах.
«Не было же… Это не то, что мы играли», — поняла Лика. Вот, глупая. Как вообще могло быть «то», если ни короля, ни её самой на сцене нет? Но где стража? Почему не остановила их? Что, если мать и не сказала им ничего? Лика с затаённой надеждой осмотрелась, но тут же погрустнела: вон она, стража, встала несколькими рядами у лестниц на сцену, загораживая проход.
Вайлер громко запел, хотя едва ли это могло считаться песней — даже здесь все слова он проговаривал чётко и отрывисто:
— Славься страна благородная, ладная, Что сто ночей не смыкала очей, Что променяет своё достояние На свежий хлеб и толпу палачей. Туче подобен в безоблачном небе, Колдома ветру в южной тиши, Новый король без тревог и сомнений, Сам нас толкнёт под чужие мечи…
Вайлер откинул со лба надоедливую прядь волос и тонко, одними уголками губ улыбнулся, вглядываясь куда-то в конец площади. Сзади нарастал шум, но Лика не могла заставить себя обернуться, чтобы посмотреть. Стража всё ещё стояла на месте, наблюдая. Вайлер запел снова — глубоко, вкрадчиво, чуть более плавно и мелодично, чем прежде:
— В снах нас преследуют смутные тени Монстров безликих в массивном раго, С шлемов спадают павлинии перья, В панцире замер рисунок клыков…
Шум сзади стал отчётливее, Лика даже догадывалась примерно, что он собой являл: лязг, шорох ткани, низкие голоса, зло проговаривающие непривычно рваные и жёсткие слова. За Вайлером шли равентенцы, и он видел это: свёл брови, напряг мышцы, словно готовясь к прыжку или чему-то столь же стремительному, но стоял на месте и пел. Яростно, зло, вкладывая в каждое слово всю накопившуюся за годы ненависть. Казалось, что ненависть эта прорастала даже в Лике, цепляясь за сердце колкими словами, будто корнями:
— В два наших роста идут исполины, В ужас ввергает звон прочных щитов: Если сейчас не отправят в могилу, То обратят в безымянных рабов!
Один из вариров пронёсся прямо мимо Лики, обронив под ноги синее перо, и тут же рухнул сам, окропив края платья кровью: Вайлер попал ему в глаз. Лика отпрянула на два шага назад, зажимая нос. Отдавила кому-то ногу. «Он одел лук и кольчужку под плащ», — вспомнила утренние сборы. А она даже значения не придала, пока ревела. Ах, Праматери… Некоторые спешно побежали по домам, стоило Вайлеру выстрелить ещё пару-тройку раз, но другие стояли. Стояли, слушали и смыкали ряды, преграждая путь равентенцам. «Кто это?» — проносилось волной, громче равентенских ругательств и барабанного боя. «Кто он?»
— Что же вы, что? Не из стали их кожа, Не бесконечен их пыл и запал! В жилах их кровь — она алая тоже! Я её сам много раз проливал!
Ещё несколько стрел полетели в чужаков. Плотный зелёный плащ валялся у ног, кольчуга, спаянная из мелких звеньев, отливала в тени синевой, а на свету — пурпуром. Равентенцы, встретив сопротивление толпы, расшвыривали зевак в стороны. Стража отошла от сцены, освобождая им путь. Барабаны замолчали. Лика, пользуясь оторопью толпы, устроилась под брошенной хозяином торговой лавкой. Куда ей ещё идти?
Вайлер больше не улыбался. Сжал в нить губы, бросил взгляд на приближающихся равентенцев. Вновь подал голос:
— Я Вайтерлер Фендар, наследник Архальда Разящего! Я пришёл спросить: как звать ваш город?! Вэстмэрк или Эмонрив?!
— Эмонрив! — взревела огромная толпа.
— Рабство или свобода?! — Вайлер отпихнул ногой мешающий плащ.
— Свобода! — вторила толпа.
Вайлер отбросил лук, отбросил ножны, освободив от них оба лезвия — меч из волчьей стали, и белый кинжал с рубином в рукояти, что подарил король. Застыл, ожидая атаки:
— Я готов! Умереть за вас! А готовы вы! Выжить в битве с равентенским чудовищем?! Тогда. Встаньте!